Влюбить отличницу

6. Слабые места

— Сумасшедшая, Ольга же её сгнобит теперь… — шепчет Витёк, не думая, что я его услышу, как будто мысли вслух.

И его опасения реальны, математичка всесильна, даже управление образованием перестали с ней связываться, она очень сильный педагог, который стабильно приносит школе стобалльников, олимпиадников.

Подсиживать ту, из-за ухода которой показатели школы упадут ниже плинтуса, себе дороже. А слухи о всесилии Ольги Александровны многих пугают, но, видимо, не Лунёву. Даже язык не поворачивается назвать её сейчас тушёнка… Ну, не такая она жалкая и нелепая, как обычно. Да и класс смотрит лишь на неё.

— Прям кремень или мы чего-то не замечали? — шепчу в ответ я, не оборачиваясь на друга, но зная, что он услышит.

— Не замечали… — загадочно отзывается Катон и закидывает ногу на ногу, откинувшись на спинку стула.

— Ладно, Ольга Юрьевна, признаю. Я сам подрезал у ту…у Лунёвой тетрадь. — ни с того ни с сего признаётся Скорп, и продолжает ещё более шокирующее. — Ставьте два.

Что бы Санёк да согласился на лебедя, не поканючив, не выклевав учителям мозги… Что, блин, происходит?! Покрываюсь колючими мурашками, ирреальность случившегося бьёт по нервам, хуже тока.

— Даже так? — задумчиво спрашивает училка, наконец отворачиваясь от Лунёвой, которой, видать, из принципа не хотела проигрывать в гляделки. — Хорошо, продолжим.

Быстро переключаясь на проверку других заданий из домашки, Ольга Юрьевна делает вид, что конфуз замят. И только время покажет, спас ли Скорп девчонку аки рыцарь или его пассаж фуфло на постном масле.

Фуфло не фуфло, а одноклассники переглядываются, пока Санёк, забрав тетрадь у Ольги Юрьевны, возвращается к своему новому месту и отдаёт её Лунёвой. Остаток урока Скорп сидит тише воды, словно его отформатировали, что-то пишет, учебник даже читает.

— Что это с ним? — не выдержав, спрашиваю у Витька, пока остальные решают новый пример.

— Заколдовала... — весело хмыкнув, парирует Катон, вспоминая, какие слухи ходят о Лунёвой.

— Ага, приворожила! — поддеваю его я, посмеиваясь над невидалью, в которую он и сам не верит.

— У тебя есть другие объяснения? — в тон мне отвечает друг.

— После урока спросим Скорпа! — хмурюсь, не осознавая, что жду объяснений Санька больше, чем выпуска из этой гребаной школы.

Математика тянется, словно улитка по скользящей поверхности: раздражающе медленно и нудно. Тема ещё не способствует ахтунгу, хочется побыстрее свалить в коридор. Поэтому, отпросившись, отчаливаю в туалет. По пути встречаю Влада, шатающегося бесцельно, будто и не урок идёт.

Он останавливает меня первым:

— Козырь, нас на учёт ставят, — бросает мне в спину, когда я уже успел пройти мимо, подмигнув в знак приветствия, хотя мы уже сегодня виделись. Но легенду-то поддерживать нужно, мало ли какие камеры работают в наших школьных коридорах. — Из-за вас!

Тон его обвинительный выбешивает. Как деньги получить, это мы пожалуйста, а как отвечать, так в кусты.

— Ты о чём, малой? — иду в несознанку я, насмешливо глядя на девятиклассника и не понимая, почему мы опять связались с сопливыми.

— Мы наслышаны были, что вы грязно работаете, не верили. Зря! — зло выплёвывает мне в лицо Влад.

— Не борзей! — разворачиваюсь всем корпусом, возвращаюсь на несколько шагов, чтобы поравняться с охамевшим в край. — Если бы мы грязно работали, ты бы здесь уже не учился!

— Ну-ну, понятно, — давит кислую лыбу, высокомерно кивая мне в ответ. — Учти, Козырь, если нас будут спрашивать, молчать не станем. Одним на дне булькать не в прикол, вы тоже должны ответить за то, что сдали нас!

Мы вышли на Влада про предложению Катона, который ручался за мальца, мол крут в своей параллели, против него не попрут, репутация неплохая, исполнительный и тому подобные очки да бонусы за обращение.

— Не гони, нам нет резона вас сдавать, это наша одноклассница настучала! — рассказываю я, не знай почему оправдываюсь.

— Реши это, нам учёт не нужен! — небрежно бросает мне Влад на прощание, разворачивается и уходит.

Тушёнка не только взбаламутила претензии со стороны завуча, но и пошатнула авторитет. Никогда ещё открыто нам не заявляли, что мы «грязно работаем»! Ненависть поднялась во мне с новой силой, подавляя возможную лояльность, которую я, грешным делом, планировал проявить. Нет!

Теперь точно нет!

Заполненный злой яростью до краев, не помня себя от ненависти к мелкой твари, я спускаюсь на первый этаж и без стука вхожу в медпункт. Не знаю, что сморозил бы, будь медсестричка на месте, но её на моё счастье в кабинете не было.

Подхожу к прибранному столу, везёт мне сегодня на аккуратисток! Осматриваюсь, чтобы не терять время попусту, она может вернуться в любой момент, потом опять завуч, разбирательства, нравоучения.

Все коробки и полки с документами подписаны, поэтому найти медкарты нашего класса не составляет труда. Быстро перебираю стопку и, найдя нужное, складываю всё обратно именно в тот момент, когда дверь в медпункт открывается.

— Козырев? — удивляется пожилая медсестра Людмила, посматривая на меня из-за своих огромных очков. — Что-то случилось?