Влюбить отличницу

9. Уговор

Прощаюсь с охранником и стремительно выхожу, куртку надевая на ходу, а о второй обуви даже не запариваясь. Хоть и ноябрь, но я пока в своих кроссах вывожу лёгкий снег и морозец, сковавший тротуары; иммунитет хороший, закалён лыжами, поэтому зима совсем не пугает.

Поднимаю глаза к небу, голубому, светлому, сегодня солнце. И как можно в такую погоду в школе пухнуть?!

— О, Козырь, ты тоже вышел подышать чуть пораньше? — с неприглядным интересом спрашивает Катон, который неожиданно оказался под боком.

— Какими судьбами? Ты ж физру не пропускаешь.

— Да так, решил что-то в жизни поменять! — весело отзывается друг и улыбается так, словно жизнь макнули в клубничное варенье или наконец втюрился.

Последнее предположение сбивает, с головы до пят прошивая током.

— Тебя вроде бы всё и так устраивало, с чего бы? — кошусь на беспечно счастливого Катона и не могу принять перемену в нём.

— Представь, что человек, которого ты знаешь много лет, которого видишь почти каждый день, вдруг открывается тебе с новой стороны. И оказывается, что он всегда был алмазом, укутанным в тряпьё…

— Э, ты кто? Где мой Витёк? — шутливо толкаю друга в бок, а сам не хило так напрягаюсь, перебирая в голове случаи, когда Катон был таким же воздушным что ли!

Сахарная вата, прям зубы сводит от сладости!

— Слушай, Коз, давай не будем трогать Богдану?

Какой-то миг и ко мне разворачивается не развесёлый Витёк, а серьёзный Виктор, даже выпрямиться захотелось от его тона, а от предложения, наоборот, опереться на что-нибудь более устойчивое, чем моё сегодняшнее настроение, скачущее от «забью на всех» до «забью всех».

— Она же крыса… — мягко напоминаю другу я, если вдруг он успел забыть!

— У неё искренние чистые глаза… — парирует мне, а мои глаза, кажется, сейчас из орбит вылетят от шока.

Всё, нервы всмятку — меня пробивает на дикий хохот, словно лучшие шутки КВН посмотрел за раз. Катон лишь молча наблюдает, оставаясь серьёзным и хмурым, словно мой смех оскорбляет его, а не тушёнку. Боже, да она же даже не Лунёва, а Богдана! Как я не заметил?!

Всегда холодный и отстранённый Катон и вдруг кого-то по имени назвал, заступился, про глаза пургу несёт… Да ему обращать внимание на таких, как тушёнка, западло было, по статусу не подходит.

И что же я слышу теперь?!

— Гонишь? — отсмеявшись, спрашиваю я. — Тебе на физре успело в череп прилететь?

— Брось, Коз, сегодня все были впечатлены маленьким оловянным солдатиком. Даже ты! — напоминает дела давно минувшие, я уже и позабыть успел.

После этого столько всего произошло, да разговор с поварихой был примечательнее!

— И? К чему клонишь?

— Хочу приударить за Богданой, а вы мне с Саньком можете помешать, — наконец подводит к главному Катон, в чьей разумности и адекватности я уже сомневаюсь.

— Друг, приём! Она же моль, тень, юродивая, малохольная! Тушёнка! — чеканю каждое слово, чтоб напомнить Витьку, о ком мы вообще говорим.

— Она самая красивая девчонка в классе, если не во всей школе, — беспечно хмыкает тот, послав мои доводы лесом, нагнув их раком.

Если б такое сумасшествие подцепил Скорп, я б ещё поверил, но как вылечить Катона…

— Ты бредишь… Она — предатель!

— Ты же не знаешь, почему она это сделала, — осуждающе качая головой, резко обрывает меня друг, словно я — маленький ребёнок, не разбирающийся во взрослой жизни.

— А ты знаешь? — взрываюсь возмущением.

— Знаю! — кивает, поправляя сползающий рюкзак правой рукой. — И, поверь, всё не так просто…

— Ну, поведай мне, раз такой осведомлённый. И когда только успел! — злюсь и не понимаю, на что больше. На то, что друг очарован крысой, или на то, что наша дружба даёт трещину.

Нет, хорошо, что Катон сказал начистоту, не стал утаивать, ведь я мягким местом чувствовал, что его обмолвки эти странные до добра не доведут. Замечательно, что открылся, признание проблемы — уже первый шаг к выздоровлению. А Лунёвой невозможно заинтересоваться нормальному здоровому человеку!

Вдруг она и на Витька моего так же зыркнула, как на Скорпа?!

Да не, что за бред! Хотя… судя по словечкам его нелепым, тут нужно прописывать убойную дозу антибиотиков. Не меньше!

— У Богданы маму так закрыли в кабинете, а она астматиком была. Не спасли. — кидает сухие факты мне в лицо, разбивая все слухи, что роились вокруг Лунёвой всё это время.

И как теперь понять, где правда, а где вымысел?

— Откуда такая инфа? — настороженно уточняю я, мало ли, вдруг Катона облапошили, напичкали дезой и отправили растрезвонить нам со Скорпом.

Нет, стоп. О чём я только думаю! Сейчас бы лучшего друга подозревать в слабоумии и неумении ложь от правды отличить… Чувствую, как засасывает неуправляемый вихрь, ещё чуть-чуть, и я не выберусь.

— Катя рассказала, — заметив моё удивление, Катон продолжает. — Я её поймал после того, как ты ушёл. Странным было, что она заступилась, да ещё тебя предостерегла. Хотел понять, с кем и с чем имеем дело.