Влюбить отличницу

22. Друзья

Просыпаюсь на редкость легко, будто не я вернулся вчера почти в час ночи. Таксист приехал быстро, довёз скоро, расспросами не отвлекал, в душу не лез, и мне под настроение попало его отблагодарить. Закинул чаевые через приложение, а сам вспомнил Лунёву. Опять…

Это ненормально везде видеть и думать о ней при малейшем сходстве ситуаций, словно я до неё и не жил!

Открываю глаза, фокусирую взгляд на потолке, который ещё с детства остался в звёздах, сейчас уже неспособных на свет. Приподнимаюсь на локтях и, нащупав телефон на покрывале, смотрю время.

Двенадцать дня! Как я умудрился проспать? Нет, не так. Это я как раз понять могу, меньше воздухом пыльным дышать нужно было. Но почему проспал — загадка...

Что-что, а ранние подъёмы батя контролирует лучше оценок. Может, случилось непредвиденное? Сердце кольнуло отдалённым предчувствием, похожим больше на самовнушение, но я всё равно соскочил с кровати проверить.

Он не так давно был в больнице по меркам жизни трудоголика, реабилитация до конца ещё не закончилась, врач вообще сказал, взять отпуск на полгода, но где батя и где отдых. Через три дня был в строю — сбежал из дома. Здесь ведь я.

Обойдя все комнаты по два раза, понимаю, что отец ночевал дома, что он ушёл на работу и…что он не стал меня будить. Последнее повергло в нехилый шок, потому что так на него непохоже.

Возвращаюсь в свою комнату, чтобы захватить оставленный на покрывале телефон. Снимаю блокировку и набираю отца.

Долго ждать не приходится, он словно был готов к моему звонку.

— Выспался? — первым спрашивает он, не давая подобрать нужные слова.

— Да, от души. Спасибо!

Благодарность даётся тяжело, но понимаю, что лучше смягчить ситуацию, ведь я ещё не знаю, какая кара мне уготована. Выйти сухим из воды после происшествий последних дней не получится, поэтому отца хочется задобрить наперёд, раз вчера получилось больше раздраконить.

— У меня к тебе серьёзный разговор. Приеду на обед, поговорим. Надеюсь, ты будешь дома. — слышу в голосе отчётливые нотки просьбы, хотя ждал приказа, распоряжения да вообще смертной казни, если на чистоту. А тут такое…

Может, я спал несколько лет, отец постарел, помудрел и решил пересмотреть свои взгляды на воспитание?

Бред! В это не просто сложно поверить, а невозможно, напряжение никуда не уходит, лишь усиливается, словно идёшь по полю, усыпанному минами: рванёт в любой момент и разорвёт сразу на части.

— Хорошо, я буду. — обещаю, а сам соображаю, можно ли ставить крест на карьере дерзкого и неустрашимого Козырева, который вчера так неудачно слинял со школы и сегодня не явился на бранное поле…

Думаю, уже поставили за меня. Я же кость в горле, заноза в заднице, шип в боку, бельмо на глазу, пятно на репутации школы и класса, который мог быть лучшим в параллели, не порть его я своим отвязным поведением. Знаю-знаю.

Но все эти определения грели душу, потому что обо мне не говорил разве что немой. Они — мои софиты. Теперь будут другие фразочки. Уже есть, уверен.

Не помню, кто скинул звонок первым, как я дошёл до кухни, всё делаю по привычке, ведь знаю каждый уголок. Открываю холодильник, оказывается, отец закупил продукты, ещё вчера их не было в таком количестве. Странно, был зол и подумал о еде? Не вяжется.

Достаю колбасу, маслёнку, сыр, творог, сметану. Готовлю себе завтрак на быструю руку, несмотря на время, организм ещё не требует супа или второго. Режим спортсмена нарушать не привык, вчера только выбился из графика. Скоро снег ляжет и выстрелит целый пул соревнований, нужно быть в строю в любой момент.

Некоторые будут с денежным призом, на таких соревах потрудиться придётся за троих: себя, свою жадность и тщеславие.

Я не самый успешный лыжник в городе, но в тройку стабильно залетаю. Иногда выступаю за школу, и мысль эта тоже, как ни странно, греет, потому что прижать меня за поведение можно, а вот обвинить в полном запустении и пофигизме не получится.

Пока ем, включаю расслабляющую музыку. Пацаны не понимают, как меня качает от обычной спокойной мелодии без слов, даже классики, а мне в самый раз — голову разгружает здорово, словно в лесу побывал, воздухом чистым подышал.

Прибавляю звук, чтоб заглушить собственные мысли, не нравится мне их тлетворное влияние, сам не свой. Когда я последний раз так из-за чего-нибудь загонялся?! Да не в жизнь! А тут прям подгрузило…

Не успевает одна мелодия смениться другой, как раздаётся звонок в дверь. Да такой требовательно истошный, что подрываюсь тут же. Может, батя ключи дома забыл и уже приехал на обед.

— Ну, здарова, кидок!

На пороге вырисовываются Катон со Скорпом, недовольные, сердитые и даже злые не на шутку. Обвинение кидает Санёк, поэтому от него слышать это не так обидно, но по выражению лица Фадеева понятно, он полностью солидарен с выкинутым финтом.

Стоят, задевая друг друга плечом, куртки нараспашку, глаза чумные, у Скорпа волосы взъерошены, у Катона, наоборот, неестественно зачёсаны, словно на мероприятие какое собирался, а завернул не туда.

Оба выглядят вызывающе самоуверенно. Даже школьная форма не крадёт их нагловатое бесстрашие и надменную дерзость, наоборот, добавляет очки, ведь они явно сбежали с последних уроков.