Влюбить отличницу

26. Застигнуты

Сердце, пронзенное подслушанным навылет, заныло, хочется рвануть туда, к ним, вцепиться мёртвой хваткой в хрупкие плечи Лунёвой и вытрясти всё, что скрывает, о чём врёт или недоговаривает.

Порываюсь вперёд, но Витёк неласковым рывком затягивает меня обратно в слепую зону и шипит разъярённым хищником:

— Всё испортишь, успокойся!

— Пусти, я должен узнать, о чём она! — не перестаю вырываться, хотя против взбешенного Катона мне противопоставить нечего ни по габаритам, ни по умениям уворачиваться от профессиональной блокировки.

— Не скажет Богдана тебе ничего. Она на своей территории, под защитой родного человека. Что нужно услышали, пошли обмозгуем. — кидает холодно, возвращаясь к заводским настройкам сдержанности и точности.

— Что тут думать? За эти дни уже всё вскипятили нам, поджарили на большом огне, и не без её помощи! — пытаюсь скинуть с себя руки друга, но он прижимает меня к ледяной стене и всем своим телом, приведённым в боевую стойку, показывает, что лучше не рыпаться.

Тем, кто плохо знает Катона, он может показаться дрыщом, школьная форма успешно скрывает все изгибы и выпуклости его атлетичного тела. Но дотронься до его руки, почувствуй мраморную твердость мускулов, как все стереотипы тут же посыпятся, а им на смену придёт уверенность в спортивном прошлом Фадеева.

И хоть с борьбой Витёк давно завязал, но избавиться от привычки всегда держать форму, нужный вес не смог. Да и не хотел. Кто откажется сохранить поджарость гепарда, тем более молодость тела позволяет! Катон похож на горного инструктора, каждый день покоряющего новые высоты и качающего все группы мышц.

— Выключи эмоции и послушай меня. Сейчас мы ничего не добьёмся. Богдана против нас троих в закрытом классе устояла, ты думаешь, она сдастся перед бабушкой, которая явно знает больше нашего? — успокаивающей требовательностью обволакивает меня друг, и я потихоньку прихожу в себя.

Действительно, что мы ей предъявим? Легко может уйти в несознанку, мол, где доказательства, что она про Игоря Алексеевича упоминала. Мы ж диктофоны наготове не держим, хотя надо было! Ей записывать и подставлять нас можно, а нам нет?! Состязательность процесса ещё никто не отменял!

Спасибо занятиям «Фемиды», хоть прошло всего два урока, с базовыми понятиями Борис Владимирович познакомить нас успел. Вот как перетёр нашу биографию на мелкой тёрке да рассмотрел крупицы под микроскопом, так сразу перешёл к насущным юридическим вопросам.

У нас даже Скорп хвост поджал, не высовывался своими подколами, не щипал, проверяя мужика на прочность. И все разом смирились, что юрист с проседью и старой закалки спуску нам не даст.

Эх, невовремя он вспомнился. Это ж нужно теперь контролировать себя, следить за каждым действием!

— Ладно, резонно. — совсем успокаиваясь, признаюсь другу я, тот ослабляет захват, а потом и вовсе снимает блокировку.

Дышать становится легче и свободнее, и Катон это считывает, но далеко на всякий пожарный всё равно не отходит: знает мой воспламеняющийся от одного неаккуратного звука характер. Да, в очередной раз наш педант уберёг меня, увёл от пропасти. Что ж, за мной не заржавеет!

— Пошли, — ещё раз взглянув в ту сторону, где недавно стояли Лунёвы, командует Витёк, но вдруг тень пробегает по его лицу, и я оборачиваюсь, чтобы оценить случившееся.

А там…

— Вы почему не позвонили? Я бы вас встретил! — искреннее возмущение Камаля, который сейчас мало похож на нашего одноклассника, тем более на хлюпика, к которому мы с пацанами давно привыкли.

Драповое пальтишко, причесанные в пробор волосы, модный шарф, ботинки навороченные, словно он тоже с выставки идёт, а не в богом забытом районе гуляет.

— Да мы сами решили. Свежим воздухом подышать. — отдавая свой пакет требовательному Камалю, отвечает Дана Владленовна, вся меняясь и подстраиваясь под эмоции парня. Она вообще очень хорошо маневрировала между разными настроениями: понурым Богданы и жизнерадостным Камаля.

— В следующий раз и меня возьмите пожалуйста. Богдана, давай помогу!

Одноклассник наш протянул свои культяпки к Лунёвой, и мы с Катоном синхронно напряглись. Хотя, надо признаться, теперь пазл сошёлся, и выпад хлюпика перед математикой не кажется выбивающимся из общей картины. Девчонка не выкаблучивается и отдаёт свои пакеты, а хлюпик теперь вынужден держать марку и, как бы не натянулись его нетренированные руки, взвалить на себя неподъёмную ношу.

Как тотально далеки мы от народа…

Оказывается, жизнь вне школы у них бурлит, бьёт ключом, конечно, на нас им плевать, будут оберегать своего маленького серого кардинала, даже местечковыми героями постараются стать! У Козырева и Ко под боком сидит враг, посильнее Белоснежки и инспекторов ПДН.

Интересно, как давно мы настолько близоруки?!

Да, мы явно пришли не зря, а я-то успел подумать, что за семь верст киселя хлебать. Когда б узнали, что у Лунёвой есть личная гвардия, судя по всему, Камаль сохнет по странной девчонке, такие масляные взгляды бросает, ищет, как выслужиться перед ней. А ж смотреть противно, морщусь и отворачиваюсь от приторной дружелюбности.

Их голоса становятся ближе, в основном разговаривают Камаль с Даной Владленовной, младшая Лунёва молчит или отвечает односложно. И вот они по звукам равняются с нашим укрытием, я поворачиваюсь ровно в тот момент, когда взгляд Камаля зацепляется за полный ненависти мой. Хлюпик шарахается, как от удара электрическим током, и это не остаётся незамеченным.