Влюбить отличницу

28. Переживаем

Когда мы подошли ближе к круглому столу, поняли, что угощения приготовлены именно к чаю. И стол буквально ломится от сладостей и печёностей, которыми заставлен до самых краёв, место осталось лишь для чайника и чашек.

В нос ударил приятный запах трав, ошпаренных крученым кипятком. Чайник сверху закрыт интересным колпаком, разукрашенным под хохлому, наверное, как естественная грелка. Да, это вам не кафешка, где снизу ставят свечку, чтоб подогреть.

Стулья тоже деревянные, на каждом удобные подушечки, узорные, специально связанные, видимо, для мягкости. Я сажусь быстрее, чтоб не подумали, будто восхищаюсь убранством. Не такие мы и городские, не семи пядей во лбу, но зависнуть, рассмотреть каждую детальку хочется.

Сталкиваюсь с улыбающимися и всё понимающими глазами Даны Владленовны и тушуюсь.

Я, Козырев Дмитрий, ужас ужасный, наглец, хам, беспредельщик, «главарь банды», смущаюсь под взглядом бабушки, которую впервые в жизни вижу, а заочно знаком всего ничего!

Упираюсь взглядом в расписной пирог, что стоит в центре стола и напоминает большой подсолнух, созревший знойным летом. Лучше рассматривать его лепестки, чем медленно сгорать под колдовскими чарами Лунёвых. Точно ведьмы! Обе, две!

Рядом с пирогом стояли вазы с конфетами, печеньями и фруктами. С другой стороны разместилась хрустальная розетка с мёдом. Ближе ко мне были халва и сушеные финики.

Когда пообещал себе выпить только чашечку, не думал, что Лунёвы могут накрыть стол, как на сабантуй. Деньги у них явно не только водятся, но и успешно крутятся, инвестируются и так же прекрасно тратятся. Всё кричало о безграничной щедрости.

Интересно, они всем так накрывают? Одноклассники наши поэтому присосались к Богдане? Или она ещё чем смогла их купить?

Злые мысли вдруг проклюнулись сквозь незамутненное восхищение и захватили с собой ядовитую зависть. Нет смысла себя обманывать: сейчас я испытывал жгучую зависть к девчонке, которую ещё недавно упоительно называл убогой. Вот тебе, Коз, и убогая — у Бога!

Наверное, они с бабушкой сидят вечерами за этим круглым столом, обсуждают пережитое, делятся всем, смеются. Может, и нас с пацанами песочат. Почему-то от этой мысли стало теплее, даже захотелось, чтобы их уют слышал наши имена, чтобы мы не были ему чужды.

— Ложки забыла, сейчас, — внезапно вспорхнув со своего места, проговорила Богдана, и в следующий момент возле каждого блюдца, на котором стояла красивая чашка из набора, тоже расписанного под хохлому, появились деревянные чайные ложки.

— Пирог уже разрезан, пробуйте милые гости, угощайтесь, мы сами пекли. — давая старт задушевной трапезе, прямо как в старину, сказала Дана Владленовна.

Мы с Катоном невольно переглянулись, не зная, как подступиться к украшенному произведению искусства.

Мы такое видели, пожалуй, лишь на картинках, когда историчка показывала, как жили наши предки, что значило «натуральное хозяйство» в широком смысле слова. Скорп тогда шутками скабрёзными закидывал, что мы только их и запомнили. А теперь вот, оказалось, что это может быть реальностью, пусть не дословной репродукцией, но любовно приближенной к ней.

Камаль, который явно ощущал себя сегодня властителем мира, первым потянулся за кусочком пирога, и я увидел его начинку.

— Здесь яйца, фарш куриный, сыр, лук репчатый, травы сушеные, мак и специи. У вас на такое нет аллергии, — ловко положив по кусочку пирога в наши с Катоном блюдца, поделилась Богдана.

И не зря, потому что Витёк, видать, сдержался, чтобы не спросить, из чего печёное, у него ведь непереносимость грибов, и он обычно всегда уточняет состав. Но «обычно» и Лунёвы как-то совсем несовместимы…

— Всем приятного аппетита. И давайте снимем покров напряжения, вы же к нам с добром пожаловали. — не спрашивая, не уточняя, а утверждая вензелем «обжалованию не подлежит», сказала Дана Владленовна и по-доброму улыбнулась нам, теперь уже не только глазами.

— Да. С добром! Спасибо, вам тоже приятного аппетита! — чинно отозвался Катон и попробовал пирог, думаю, ему не терпелось укусить. — Очень вкусно! Можно будет взять рецепт?

Друг казался менее потрясенным, словно примерно такой теремок и хотел увидеть, будто у него ожидание и реальность совпали. Думаю, Богдану за последние недели он старался изучить досконально, если Фадеев чем и интересуется, то основательно, не давая шанса улизнуть подробностям.

Я же старался найти подвох, какой-то скрытый смысл её приглашения на чай, второе дно, западню, но тщетно: Лунёвы — это про бесхитростность. Даже если что-то скрывают, наверное, сегодня сами и расскажут. Сейчас ощущаю именно так, а что там дальше, загадывать не буду.

— Можно. Но мы готовили его в печи.

— В печи? — переспросил Катон, в который раз оглядев кухню.

— Да. Она у нас в маленьком доме. Мы привыкли готовить либо на костре, либо в печи, другой вкус.

— Да, духовка не сравнится… — со знанием дела протянул Витёк, запивая потом пирог чаем. — А травы какие добавили?

— Душица, шалфей и мята. Собирали и сушили сами. Мешочком, другим можем поделиться с вами.

— Да, пожалуйста! — всё, Катон поплыл окончательно, кто бы мог подумать, что путь к его сердцу так незамысловат: всего лишь через желудок. Эх, не тем брали девки до этого!