Влюбить отличницу

32. Хочу извиниться

— Нас – это всех троих? — интереса ради спрашиваю я, удивляясь самомнению обычной поварихи.

Насколько нужно быть уверенной в себе и своих, пусть будет, связях, чтобы за раз «вышвырнуть» троих не лыком сшитых да при нужных родителях? Деваха совсем свои силы оценивать разучилась? Ну, да, зато красивая!

— Нет, только тебя и Фирсова! — почти закатывая глаза, произносит она, сложив руки на груди: нервничает, всё же я не мальчик-одуванчик, с которым можно так разговаривать, а повариха наслышана уже обо мне, иначе не закрывалась бы руками.

— А силёнок хватит? — насмешливо выгибаю бровь, не могу отказать себе в удовольствии посмеяться над жирным самомнением, не помню, когда встречал такое в последний раз, можно даже фоточку на память замутить.

Но… обойдётся повариха. Не по зубам мы ей!

— Я знала, что ты хочешь проверить! — победно заявляет она, словно я играю по её сценарию и говорю заранее выверенные реплики. Что ж, порой предсказуемым быть не так уж и вредно, посмотрим, что из этого выйдет. — Ничего, скоро школа наконец избавится от вас!

— Чисто для формальности, а Катон чем снисхождение заслужил? — внезапно ухватился за неочевидное, чтобы вывести его на свет.

Повариха нервно ведёт плечом и руки её размыкаются, словно опадают от бессилия.

— Богдана его приняла, — меняясь в голосе, сообщает недовольно, а мертвенная бледность залила её лицо.

Ей бы научиться скрывать свои эмоции, может, удалось бы стать шантажисткой века или аферисткой столетия. По легкомыслию влетит однажды в более каменную и бессердечную натуру, чем я, и поминай, как звали! На её счастье, я мараться не хочу, уже не интересно. Сейчас мне важнее другое…

— А нас со Скорпом не приняла?

Может, Катерина обладает какой-то другой инфой и знает больше меня, но пока в это слабо верится.

— А ты, смотрю, совсем не знаешь, что делал твой друг на той недели! — возвращая себе надменность, говорит Катерина, на лице которой теперь промелькнуло ликование.

Прищуриваюсь, понимая, что она пытается сделать: посеять зерно сомнения в собственном друге, чтобы отсрочено рассорить нас. Хорошо, что мне абсолютно безразлично мнение поварихи, а то можно было попасть в смуту, стало бы меня помучивать беспокойство. Оно мне надо?!

Мы с Витьком не сиамские близнецы, чтоб как ниточка за иголочкой друг за другом следовать. Захочет — сам расскажет, а уж если Катон не пожелает, то и не выбьешь из него.

Тем более я слабо верю, что друг многое преуспел с Богданой, а вот странная реакция Катерины на Фадеева замечена уже не впервые! Либо там извращённый страх, либо нездоровый интерес. И я больше склоняюсь ко второму. Напомню, Катон — ходячий порок, девчонкам такое нравится. Обычным девчонкам, а вот Богдане…

Радует, что она необычная! Извини, дружище, но очень радует…

— А ты, смотрю, уверена, что друзья у меня в услужении! — хохотнув, отвечаю ей. — Я польщён мыслью о своём диктаторском всесилии, но ты не разнеси по весям, ведь кто-то реально так подумает.

— Никто уже о тебе ничего не подумает, Коз. Авторитет твой оказался, как мыльный пузырь, чуть дотронулась Богдана, сразу лопнул. — умело переводя стрелки на мою одноклассницу, рассмеялась повариха. Себе все лавры забрать не хочет, значит побаивается открытой конфронтации. Забавно!

Я улыбаюсь в ответ, киваю и молча разворачиваюсь. Ухожу. Пусть последнее слова останется за ней, мне не в лом принять это. Буду ждать, что на сей раз выкинет повариха, ей фантазии не занимать, лишь бы Лунёвой опять не помыкала.

А что касается авторитета… Надо бы проверить!

Направляюсь в сторону первой лестницы, нужно бы прибавить ходу, Ольга Юрьевна не оценит мой променад, взъестся и дополнительное задание даст либо после уроков оставит. У неё часов мало, легко может провести индивидуальное занятие, особенно со мной!

— Смысла нет теперь без Игоря Алексеевича! Только позориться… — слова, что доносятся из спортзала, останавливают меня в полёте, потому что я успел замахнуться на две ступеньки выше.

Торможу, подкрадываюсь, чтобы услышать лучше, о чём речь. Мне сейчас имя физрука, как маяк, чей свет полезен для жизни — успокоения совести. Эгоистично? И ладно, пока переживу!

— Мы не можем пропустить эти соревнования. Игорю Алексеевичу не понравится! — упрямо протестует второй голос, смутно знакомый.

— Да когда мы успеем собрать команду, наладить тренировки, подготовиться?

— Нам нужен ещё один и будет полный комплект, там же тройка идёт. — вспоминает условия второй. — Ты только не сливайся, и выступим мы, не посрамим честь Игоря Алексеевича, а ему приятно будет. Он нас сколько лет ведёт! Не дело бросать на полдороги!

— Окей, мы с тобой более-менее натренированы, но третьего обещался подобрать как раз Игорь Алексеевич! Мы бы за месяц как раз скатались, а так… Не возьмём же первого встречного любителя лыж!

Сердце пропустило удар. Припадаю к двери.

Как я мог забыть: Игорь Алексеевич в этом сезоне нацеливался взять кубок района в лыжной эстафете, вроде бы крутые призы были заявлены. Пацаны в раздевалке как-то судачили, что не прочь были бы утереть нос школьным любителям, но в условиях турнира строго-настрого запрещалось формировать команду из трех профессиональных лыжников. Наверное, у физрука был свой план, а тут мы… Козырев и Ко да Влад с его шайкой.