Влюбить отличницу

34. Новая классная

Подхожу почти вплотную, благо около стенда никого, кроме Лунёвой, нет. Даже если б и был кто, мне с руки подвинуть.

Зависаю на профиле Богданы, её лицо вблизи, оказывается, такое миленькое: идеальная кожа без жирного блеска, который все девчонки пытаются убрать какими-то чудо салфетками нового поколения; естественный контур губ, будто специально очерченный, но не карандашом; густые ресницы, завивающиеся на концах; на шее за ухом красивые родинки, напоминающие ещё не открытое созвездие.

Рассматриваю девчонку без стеснения, сожалея лишь о том, что нельзя прикоснуться. А ведь так захотелось провести подушечками пальцев по её атласной коже, почувствовать её мягкость, нежность на ощупь.

Святые котята, что это со мной?!

Как из человека, желавшего заразить тушёнку лишаем, чтоб она пропала с радаров месяца на два-три, вылупился этот чудик, у которого теперь и язык не поворачивается назвать Богдану привычным прозвищем?! А ещё говорил, что она не больше, чем тень в чёрной комнате, вот дурак…

Я же хотел устроить ей адовую жизнь, отомстить за крысятничество, унизить, растоптать, чтобы сама перевелась в другую школу. Почему сейчас мне за это безумно стыдно и стало страшно самому вылететь со школы? Прошло-то тут всего ничего, а если дальше так пойдёт, я что же…пресмыкаться перед ней начну?!

Нет! Не будет этого никогда!

Быстро-быстро моргаю, чтобы прийти в себя. Не шибко помогает, ведь Богдана всё ещё здесь, всё ещё рядом, и наваждение не рассеивается, как бы я не перебивал его мыслями, жалящими унизительными перспективами.

Вдруг Лунёва поворачивается и в упор смотрит на меня. Глаза в глаза!

Расстояние между нами такое незначительное, что я замечаю пляшущие крапинки на её радужках и слышу приятно-тонкий запах летнего вечера и согретых на солнце трав. Задерживаю дыхание, чтобы запомнить этот момент, а сердце давно мается, не находя себе места в привычных ориентирах.

Неожиданно Богдана тоже начинает изучать меня, пробегается взглядом по моему лицу, но останавливается на глазах. Всматривается, вчитывается, пытается понять. Вдруг её лицо смуреет и я почти угадываю, что она скажет.

— Не нужно за мной приглядывать! — глаза загораются опасным предупреждением, словно их хозяйка реально может ответить чем-то, кроме грозных слов.

Но именно эта фраза так смешит меня, что я, не сдержавшись, улыбаюсь. Богдана впервые за последние дни, в которые мне довелось разглядеть её получше, показалась мне не той сильной десятиклассницей, умной не по годам, а маленькой девчонкой, за которой вечно присматривают и которая неимоверно устала от такого неусыпного контроля.

Да, под таким углом Лунёву я ещё не препарировал. Был восхищён, даже обольщён, покорён, но повеселиться не получалось, обстоятельства как-то не очень располагали.

— Я подошёл только к расписанию, — тщетно подавляя рвущийся смех, произношу я.

— Хорошо, извини… — Богдана тушуется или делает вид, что смущена, но тут же порывается уйти, и в тот же миг улыбка сползает с моего лица.

— Нет, стой, я подошёл к тебе! — хватаю девчонку за руку, мешая уйти.

Блузка приятная на ощупь, а рука такая хрупкая, даже непривычно, что пальцы могут сомкнуться вокруг неё. Богдана же поворачивается и удивлённо ждёт продолжения. А я медлю, ведь если скажу всё сразу, значит нужно будет отпустить её руку и позволить уйти.

— Сегодня Катерина сказала мне, что ждёт, когда нас исключат из школы. Ты вроде знаешь её получше, она способна устроить нам проблемы? — нужный вопрос сам всплывает в голове, спасая от гипнотизирующего взгляда Лунёвой.

Признаваться в том, что у нас был особый разговор с Людмилой, я не горю желанием. Как сказала та же Ольга Юрьевна, это останется при нас. Своих не сдаём!

— Так и сказала? — спрашивает Богдана, нахмурившись, ей явно не понравилось то, о чём я сообщил.

— В общих чертах… — отвечаю, опуская подробности.

— А если не в общих чертах? — ловит за слова Лунёва, всегда щепетильная к мелочам и оттенкам.

Я ж говорю, они с Катоном очень подходят друг другу…

— Ладно, сейчас уже не успеем, эта перемена всего десять минут, мы не можем опоздать к Виктории Николаевне. На следующей расскажешь! — взглянув на часы, даёт указание Богдана, превращаясь в мини-версию Даны Владленовны. Не зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает!

Но это почему-то меня тоже веселит, а точнее умиляет! Я даже не сержусь, что девчонка всё за меня решила, наоборот, приятно, ведь я существую в её будущей перемене, она меня запланировала!

Где-то на задворках сознания бродит мысль, что я поступаю нечестно по отношению к Витьку, решившемуся на активные действия и предложения, и меня даже начинает мучить совесть, но, когда Лунёва искренне предлагает пойти на урок, я иду за ней, словно прирученный Дим Димыч, который уже не может без тепла её рук…

В наш класс, кабинет химии, мы заходим почти вместе и почти со звонком. Надеваю маску дерзкого пофигизма, хотя и обещался пересмотреть своё отношение к Викусе.

Она нам помогла, конечно, «потерей» своей тетрадки, но вдруг отец ей такое про меня понарассказывал, что сейчас в жалости меня утопит. Я такое ненавижу! Пусть лучше презирает или недолюбливает, чем жалеет! В общем, посмотрю на реакцию классной и буду действовать по обстановке.