Влюбить отличницу

42. Я знаю их...

И что сказать? Как ответить? «Прости, задумался!» «Ой, не удержался!»

У меня и причин-то нет обнимать Богдану, а поводов удерживать её в своих руках, задерживать, ведь она явно собралась уже домой, нет и подавно. В голове рой мыслей, ищущих оправдание порыву, пытающихся спасти меня встречным вопросом или просьбой какой.

Может, предложить зайти ко мне на чай, так сказать, ответный визит вежливости, чтоб я не сразу опух от злости к собственной матери. Но нельзя, это мои проблемы, и я сам должен с этим справиться, девчонка же свои на меня не перекладывает!

— Дима? — в её вопросе проскальзывает удивление.

Конечно! Я же, как дурак, продолжаю обнимать Лунёву. Ну что за редкостный идиот!

Может, признаться, что я конкретно так запал на девчонку? Нет-нет, тоже не вариант, подумаешь, посидели вместе над пропастью, это не делает нас даже друзьями! Нельзя спугнуть, понятливая Богдана меня не поймёт…

Что я могу ей предложить? Чувствую себя маленьким мальчиком, который просит у взрослого, чтобы он вывел потеряшку к родителям. Слабая и неимоверно унизительная позиция. И хоть сейчас я нормально переношу, что Богдана лучше меня раз так в миллион, но стать сильнее мне не помешало бы.

Почему она не вырывается?! Почему терпит?

И я внезапно для себя выбираю просьбу, которая даже нарочно в голове промелькнула только накануне вопросом:

— Не переводись в лицей! — и обнимаю сильнее, чтобы не смогла увидеть моего лица, которое сейчас пылало. Я сам весь превратился в костёр, пожирающий одно дровишко за другим.

Но Богдана даже не пыталась, она вся как-то напряглась, я почувствовал это сквозь её пальто, а как уж поразил на самом деле, остаётся только догадываться.

— Отпусти. — спокойно, холодно, железно.

Руки сами разжимаются. Послушались быстрее, чем мой мозг успел им приказать, власть слова, будь она неладна!

Богдана стоит рядом, не отступает, не отклоняется, лишь отвернулась посмотреть на ночной город. Если она не отходит от меня, я уж тем более не сдвинусь с места. Не в её правилах оставлять фразу без ответа, поэтому жду. Терпеливо, с каким-то даже мазохистским желанием услышать, как меня пошлют на три невесёлых буквы.

— Ты же сказала, что не хочешь мстить! — не выдержав надрыва молчания, выдаю я, запоздало понимая, как обвинительно это прозвучало.

Нервно провожу ладонью по волосам, уже готовый не только отступить, но и оступиться. Но вдруг Богдана поворачивается и смотрит своими пронзительными глазами, которые вновь полны спокойствия. А моё сердце, наоборот, ухает в пятки так молниеносно, что забываю, как дышать.

— Знаешь, когда на улице жара несусветная, советуют пить горячий чай. Сначала станет так дурно, что пожалеешь, а потом внезапно так хорошо и даже прохладно. Вот мне сейчас нужен горячий чай… — Богдана говорит и считывает мои эмоции, пытаясь выцепить, понимаю ли я, о чём она говорит, к чему клонит.

А я не понимаю. Хмурюсь от собственной беспомощности и тупости. Не понимаю! Она сложная, умная, далёкая. Совсем-совсем другая, я с такими девчонками не привык водиться.

— Мне душно, почти задыхаюсь от жары. Хочу знать, кто… — голос срывается, и Богдана не договаривает.

— Ты из-за этого только хочешь перевестись? Давай я узнаю, у меня есть знакомые в пятом, могу всех пробить. И малых, и больших! — с жаром предлагаю я, не замечая, как перехожу на словесный бег. — Ты знаешь, как малышариков зовут?

Достаю телефон, чтобы записать имена, а потом по своим каналам разузнать явки и пароли. Уверен, у меня получится, не раз помогали, да и за мной ведь не заржавеет, знают, что на меня можно положиться. Что дороже денег — так это связи!

— Стёпа и Костя Черновы.

Два имени. Одна фамилия. И разрыв сердца.

Хочется переспросить, но я не ослышался, это они. И Богдана не может ошибиться, видимо, начирикали ей верно, не может быть такого совпадения лишь по слухам. В школе знают, что расту с отцом, но никто не духом, к кому свинтила моя мать и каких недоумков сумела вырастить во втором браке.

Неужели у неё не может быть нормальных сыновей?! Почему за близнецами, которых можно было в вату обернуть да вареньем обмазать, не уследила? Почему она и здесь мне всё испортила?!

Рука с телефоном опускается, я поднимаю глаза на Богдану, которая внимательно следит за моими движениями. Нужно что-то сказать, объясниться, хоть она и не попросит, но сделает для себя ненужные мне выводы. Если всё-таки переведётся в пятый лицей, сама узнает.

— Я знаю их. — удивительно, как голос не раскололся от режущего душу признания, но мне хватает сил добить удивленную Лунёву до конца. — Это сыновья моей матери.

Совпадение один на триллион. Вселенная, ты издеваешься над нами! Свела, чтобы развести. Столкнула, чтобы мы разбились насмерть! Так нельзя! Это несправедливо!

— Точнее видел пару раз. Но…могу нажать, чтобы рассказали правду. — продолжаю, лишь бы не слышать пугающую тишину, и добавляю совсем тихо. — Хочешь?

— Да, — на выдохе отвечает Богдана. — Пожалуйста.

— Хорошо, завтра же отловлю их. — поймав настороженный взгляд девчонки, поправляюсь. — Поговорю с глазу на глаз. Обещаю!