Влюбить отличницу

54. Как раньше

Дана Владленовна

— И что же? Это, по-вашему, тоже в порядке вещей? — взвинченный Олег откладывает газету, которую недавно нервно теребил в руках, не попадая на нужную страницу.

На работе он, быть может, и выдержанный врач, строгий руководитель, но и дома, бывает, чаще хладнокровным, не каждый пустяк выведет его из равновесия. Дед наш был таким же, у Олега, конечно, родословная богата медиками, да в основном военными, но он в полевых условиях себе ещё не показал, а требовательности от этого меньше не становится: что к себе, что к другим.

Особенно к Богдане.

Ей он не прощает даже самую малость. Видать, свою вертлявую молодость не помнит: как Мирослава намучилась, пока вся дурь из Олега не вышла. Он чуть было с меда не вылетел, не помнит, наверное. Теперь конечно, уже отец, нужно держать марку.

— Она предупредила, что не будет ночевать дома, — спокойно напоминаю я. Говорила не единожды, но кто бы меня услышал, сквозь вредную газету-то.

— Да, это я понял. Только вот нет её у тех, у кого отпросилась ночевать! — поворачивается на стуле так резко, что сносит локтями скатерть, вызвав дрожь чайника.

Я предусмотрительно пересела на диван, чтобы не попасть под горячую руку. Моя воля ещё зятя не боялась, но от греха подальше не зря советуют держаться. Мудростью предков не пренебрегаю. Ну его!

— Значит решила остаться у других в гостях, — пересчитывая петли заново, отвечаю разгоряченному зятю, чем раздражаю его ещё больше. Всё-таки в их паре именно Мирослава была ручейком спокойствия, миром.

— Вот значит, как вы её теперь растите! А потом удивляемся, что молодёжь нынче не к чёрту! — встаёт из-за стола, нервно поправляет скатерть, которая съезжает ещё больше, наблюдаю за дерганными движениями боковым зрением, явного интереса выказывать не хочу — подолью масла в огонь.

— Молодёжь не любит, когда её к чёрту посылают. А у Богданы есть голова на плечах, она умная девочка.

— Вот именно, что девочка! Нам ли с вами не знать, как быстро умненьких девочек могут испортить всякие неумные мальчики! — голос его срывается на злую дрожь, и Олег замолкает.

Знаю, переживает за дочь, хочет уберечь от всех напастей мира, его грязи, но любить — не ватой обернуть, нужно найти силы отпустить в свободное плавание, предварительно научив и плавать, и рыбачить. Этого-то он пока и не понимает, точнее не принимает. А после ухода Миры совсем границ не чувствует, зажал бедную девчонку неусыпным контролем, у неё и так телефона никогда не было навороченного, а тут и кнопочный всё чаще дома «забывает».

— Я только девочка. Мой долг

До брачного венца

Не забывать, что всюду — волк

И помнить: я — овца.

Вспоминаю Марину Цветаеву, и сама улыбаюсь удачливому моменту.

— Вот! Вот именно. Вы же сами, Дана Владленовна, всё знаете! — поймав меня, как ему кажется, довольно произносит Олег.

— Я только девочка, — молчу.

Ах, если бы и мне

Взглянув на звезды знать, что там

И мне звезда зажглась

И улыбаться всем глазам,

Не опуская глаз!

— Опять вы за своё! С вами совершенно невозможно разговаривать! — не вижу зятя, но понимаю, что он держится сейчас из последних своих хладнокровных сил.

Закончив ряд, откладываю вязание и поворачиваюсь к Олегу лицом. Становлюсь строже, повелительнее. Я это умею, привычка длиною в жизнь.

— Твоя дочь удивительная девочка. Правильная, вдумчивая, ей несвойственны скоропалительные или импульсивные решения. Она серьёзно относится к жизни, к нашим чувствам. Но сегодня имеет право бросить всё и просто погулять по городу. Пусть весь день, пускай даже всю ночь! — к концу мой голос наливается ультиматумом, который даже Олег не в силах отклонить.

— Богдана не была дома с утра? — его переживание становится паническим, я властно поднимаю руку, прекращая поползновения к истерике.

— Приходила, сказала, что пойдёт искать одноклассника, а там заскочит к Камалю.

— Какого ещё одноклассника ей нужно было искать? — на смену беспокойству приходит ревнивое непонимание. А говорят, что дочери ближе к отцам, раз на раз не приходится, видать.

— Думаю, мы всё узнаем, когда Богдана придёт.

— И когда же это будет? — ехидно интересуется Олег, словно весь этот разговор и был затеян, чтобы банально выведать время.

— Возможно, завтра. — отворачиваюсь, чтобы вернуться к вязанию. Глаза уже плохо видят, но я всё сижу в зале, чтобы не дать зятю сойти с ума окончательно. Один на один он доведёт себя до ручки быстрее, знаю не опытным путём, но так чувствую. А чувствам доверять меня научила именно Богдана.

— Разве она не знает, какой сегодня день? — не унимается врач со стажем, видели бы его сейчас подчиненные.

— Не мой, не твой, а Мирославы. Богдана помнит, лучше нас с тобой помнит. Позволь ей пережить день рождения мамы, как она хочет.