Влюбить отличницу

65. Одно к одному

Общага пролетает одним махом.

Тема интересная, заходит многим, и мы опять объединились, чтобы отстоять свою позицию. А учитель отчего-то именно сегодня решила научить нас дебатировать, рассказала о «Всемирном школьном формате дебатов». Оказывается, это весьма и весьма занятно, если заниматься профессионально, а не шалтай-болтай, пока воодушевлён. Тот же спорт, нужна дисциплина, ответственность и умение выполнять задания через «не хочу».

Ярче всех на уроке сияли девчонки, пацаны им проиграли с треском, а ведь тема попалась, казалось бы, наилегчайшей: «Эта Палата считает, что требуется ввести ответственность родителей за неудовлетворительные оценки их детей».

Возьми и докажи, что это попирание интересов, когда девчонки столько примеров из жизни привели с ходу, за новостями следят, многим увлекаются, любят анализировать и разбирать всё по косточкам. Не знаю, как у исторички получается вовлечь нас, вытрясти то, что мы и сами не ожидаем от себя услышать, взбудоражить, чтоб захотелось почитать что-нибудь дополнительно, но она определённо крутой учитель.

Правда Скорп её испытывает почти каждый урок, сыплет каверзными, на его взгляд, вопросами, а топит лишь себя. Но мы благодушно принимаем этот назойливый репейник, он ведь уже свой — родной.

— Можешь перекочевать к своей ненаглядной, не тереби мне здесь покой, — надменно бросает Катон со звонком, поднимается, закинув вещи в рюкзак, и уже хочет отчалить, но я не даю ему остаться с последним словом.

— Это ты причастен к слухам о Богдане?

— Ты что, Коз, так и не понял? Я ни к чему не причастен.

— А чего тогда наблюдения испугался? — ухмыляюсь, специально подбирая именно такие выражения.

— Не хочется проблем накануне выпускного. А на Лунёву не претендую, забирай, раз прикипел! — хмыкает в ответ Витёк, не сдавая позиции.

— Спасибо, учту! — поднимаюсь из-за парты, не глядя смахиваю тетрадь в рюкзак, смотрю лишь на Катона, который не уходит, словно ещё чего-то ждёт.

— Как у тебя получилось? — наконец спрашивает он.

— Ты о чём?

— Как получилось приручить Богдану? — его вопрос застаёт меня врасплох, ожидал чего угодно, но не такого подвоха.

— А у меня и не получилось. — отвечаю я горче, чем хотелось бы, ведь Витёк уловит даже полутона, а это не то, что хочется обнажать. — Просто тебе западло играть честно и по её правилам, а мне — нет.

— И давно ты решил играть честно? — поддевая меня, словно крючок зацепку, ехидно спрашивает Катон, и мы вместе направляемся к двери.

— Всегда хотел да случай удачный только сейчас подвернулся? — задаю риторический вопрос, признавая, что рыльце в пушку и переобуваться в воздухе не собираюсь.

— Ну-ну… — насмешливо отзывается Витёк и первым выходит из кабинета.

Если наши пути-дорожки окончательно разбегутся, пусть останется ему хоть что-нибудь приятное, например, это последнее междометие. Вдруг для Катона за гордость усомниться в том, кого столько лет знает.

А ведь мы действительно дружили больше, чем учимся в школе, раньше мамы наши общались, потом, после побега моей, отношение ко мне изменилось. То ли родители Витька поспособствовали, то ли я сам стал не ходок. Встречались вечно у меня, Скорпа или на нейтральной территории, прикрывались, конечно, шутками про стерильность Фадеевых. Но сейчас и разбираться не хочется, кто в ком первый разочаровался.

Но ассоциироваться с нами я теперь ему точно не позволю, даже если своё «кустарное производство» свернёт. Заворачиваю на лестницу, чтобы сбежать на первый этаж прямиком к Ирине Санне, но в последний момент что-то тормозит меня. Доказательств ещё нет, значит буду голословным, если заявлюсь для «здрасте».

— О, какие люди да без охраны! — прилетает мне в спину, когда резко разворачиваюсь, чтобы уйти с лестничного проёма.

Влад.

— Кто на связь со своими холопами вышел да девочку-припевочку защитил! — приближаясь ко мне со спины, иронично растягивая слова, говорит парнишка, попутавший берега. — Рыцарь!

Влад огибает меня, становится напротив и, нахально засунув руки в карманы брюк, раскачивается с пятки на носок, словно насмехается не только словами, но и своей вальяжной позой.

— Отчего у тебя всё так гладко, а, Коз? Вроде заказчиком преступления был ты, а прилетело только нам с пацанами. Несправедливо, я считаю.

Как часто сегодня слышу о справедливости. Да нет её в жизни. Нет. Уймитесь уже и ответьте за свои поступки. Хотелось бы так ответить, но молчу, ведь вспомнил, что с меня как с гуся вода: не больно-то помотали. А запись в личное дело… Ой, каких там ещё только не было! Так что не считается.

Ведь действительно выгляжу неприкасаемым со стороны, странно и подозрительно. Владу реально есть, что мне предъявить.

— И что предлагаешь? — прерывая его дышащее ядом молчание, спрашиваю я.

— Возмездие. Должно же оно тебя когда-нибудь догнать! — весело отзывается Влад.

— Хочешь, разберись сам со мной. Один на один. — предлагаю спонтанно.

Но эта мысль не кажется мне такой уж безбашенной, хоть и зарекался больше никуда не влезать и не причинять страдания другим. Это ведь своеобразный кодекс чести, так что тоже не считается.