Влюбить отличницу

74. Не распыляясь на слова

— И кастрюля на бегу

Закричала утюгу:

«Я бегу, бегу, бегу,

Удержаться не могу!»

Читать стараюсь с выражением, вроде нас когда-то учили этому в школе, но живот распирает от смеха и, закончив свою часть, на крутящемся стуле отъезжаю от стола с микрофоном.

— Вот и чайник за кофейником бежит,

Тараторит, тараторит, дребезжит...

Утюги бегут покрякивают,

Через лужи, через лужи перескакивают.

Невозмутимо продолжает Богдана, оставаясь настоящим профессионалом даже тогда, когда читать нужно всего-то «Федорино горе».

Мы так душевно позавтракали, и Дана Владленовна, и Олег, который отказался называть своего отчества, приняли меня и не стали выпытывать всю биографию, ведь, откровенно говоря, похвастаться нечем, а о лыжных соревнованиях битый час рассказывать я не умею, хотя там и есть некоторого рода успехи. Однако и хвастаться не привык, святые котята, обошлось без этого!

Завлекли меня другими разговорами и обсуждениями, что я почувствовал себя своим в доску. С понимающими взрослыми всегда легко и непринуждённо, укол зависти застиг меня врасплох, но я быстро вспомнил, какую потерю переживает семья Лунёвых.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему…»

Они не вспоминают, ни взглядом не показывают, что кого-то не хватает, но это чувствуется, ведь продолжают жить в доме, где часто проводили время вместе, а после Богдана с отцом и вовсе переехали к Дане Владленовне.

Наверное, мой батя поэтому решил всё дедовское продать. Это странное стремление отозвалось тогда глухой болью во мне, и я запрятал его так далеко, что и вовсе стал забывать образ деда, реже возвращаясь к воспоминаниям, которые никак не хотели становиться светлыми, ведь скорбь не про свет!

Остались лишь книги, к которым я и прикасаться-то не хотел. Только встретив Богдану, одноклассницу, остававшуюся долго мне неприметной, я наконец понял, куда сам себя загнал. Пусть болит, пусть свербит, взрывается от горечи, обиды, печали, зато не забыт родной человек!

— Дима? — закончив свою часть, зовёт меня Богдана, разворачиваясь на стуле.

— Почему ты выбрала детское? — перевожу тему, подталкивая свой стул обратно к столу, на котором разместилась шикарная аппаратура звукозаписи.

Только сегодня мне удалось разглядеть всё без спешки и нарочитого внимания Катона. Да и Богдана провела индивидуальную экскурсию, на которую не решилась в тот день. Она вообще сегодня другая! Сама предложила до школы скоротать время в её студии, я и не думал, что когда-нибудь снова сяду за микрофон.

— Дана учила, что покорить детей — самое трудное, особенно голосом, поэтому лучше начинать с самого «простого», — рисуя в воздухе кавычки, делится девчонка, вновь разворачиваясь к рабочему столу. — Мы столько с ней всего перечитали, перепробовали!

Богдана рассказывает о своём детстве, а я так живо представляю, как бабушка с внучкой читали по ролям, озвучивали, занимались, что перестаю удивляться, почему Лунёвы многое умеют. За любым успехом стоит труд и только он, просто свой путь мы видим, а чужой остаётся за кадром и всегда как-то невольно обесценивается.

— Мне всегда казалось, что детям уже озвучили лучшие актёры, и есть принятая классика, — продолжаю разговор, желая, как можно больше узнать внутренней кухне совсем незнакомого мне дела.

В моих соревнованиях всё понятно: вот старт, вот финиш, здесь же как будто всё посложнее.

— Если произведение уже стало народным достоянием и озвучивалось не единожды, то да, сложно найти новые интонации, фишечки, только самому натренировать голос. Но сейчас тоже много детской литературы выпускают, для её озвучки я, как правило, направляла записи именно почтенных произведений, большую игру голоса можно продемонстрировать.

— Ты правда озвучивала Достоевского? — вспоминая слова Славика, я наконец понимаю сам себя, почему сегодня ночью на ум пришёл Фёдор Михайлович, а не Тургенев, например, которого мы тоже изучаем в десятом классе.

— Ага, но только «Записки из подполья». У меня голос слишком молод, как сказали в редакции, да я и сама решила с Фёдором Михайловичем повременить. Тяжело давался, хотелось читать взахлёб, а не озвучивать.

Как многое в жизни взаимосвязано! И если ты по какой-то причине не разглядел эти ниточки, не значит, что их нет, что они плохо натянуты.

— Но именно твоя запись стала известна? — пытаюсь выведать о популярности, ведь из-за чего-то Катерина решила следить за Богданой, да ещё и фан-аккаунт вести.

— Широко известна в узких кругах, как говорят, — усмехнувшись своим мыслям, подтверждает девчонка, а потом добавляет: — Я имела глупость озвучить какую-то серию аниме, меня попросили подменить голос, девушка заболела, а я была тогда относительно свободна. Помню, серии выходили раз в неделю и их тут же озвучивали, чтоб зрители на ждали. Нас до сих пор сравнивают с той девушкой, уже совсем её замучили этими сопоставлениями, нашли потом фан-аккаунт и Кате привалило счастье.

— Так вот, как она поймала волну, — наконец всё поняв, усмехаюсь я.

— Ага, всё совпало: и её желание, и нездоровое стремление тех зрителей найти мой голос. Вот и раскрутила она страницу.