Влюбиться не предлагаю

Пролог

— Гордеева, я тебе кто? Подружка? Вроде нет, — на эмоциях вылетает из меня.

Честно? Сам бы дал себе леща за подобные борзые интонации. И Лиля, находясь сейчас в таком состоянии, их явно не заслуживает. Но вся эта ситуация чертовски злит.

На секунду замирая, Лиля переводит растерянный взгляд в мою сторону:

— Не поняла…

— Думаешь, можешь звонить мне в любое время дня и ночи и плакаться о своих проблемах? Что кто-то там тебя домогается. А я должен как супергерой лететь на другой конец города и спасать от злого мальчика, к которому, между прочим, сама по доброй воле села в тачку.

— Ты мне не подружка, — перебивает, спокойно соглашаясь. И от ее спокойствия я почему-то еще больше раздражаюсь. — Ты мне друг, — чуть заметно облизывает пересохшие губы.

— Друг?

«Да, да, да. Друг, с которым ты уже раз, два, три… — считаю про себя. — Три раза спала».

Я что, реально сейчас посчитал?

— Ты первый, о ком я подумала. Кого могу попросить о помощи. Но если я тебя отвлекла от более приятной компании, то… Извини…

«Она о тебе подумала в первую очередь, тупорез», — внутренний голос опережает мои мысли.

Вот на фига мне все это? И на фига осознание того, что в глубине души мне эта информация приятна?

— А если бы я трубку не взял, кому бы ты позвонила? — сильнее сжимаю пальцами руль, но не могу отвести глаза от ее лица.

Как представлю, что мог бы не зарядить телефон. Или забить на этот звонок, вернувшись в объятия пышногрудой брюнетки.

— Не знаю. Никому, кроме мамы, нет до меня дела.

Глупая. Я вот приперся.

— А если бы он что-то тебе сделал?

Жмет плечами, опуская взгляд:

— Будем считать, что провела бы вечер в компании озабоченного придурка. Не я первая, не я последняя, — прикусывает губу, сдерживаясь от подступающих слез.

— Гордеева, че ты такое несешь? — неосознанно повышаю голос, закипая то ли от представленной в голове картинки, то ли от вида девичьих слез, которые вот-вот обрушатся на меня.

— А ты чего орешь? — ее голос едва не срывается на крик, когда она разворачивается ко мне. — Если тебе это все так в тягость, зачем приехал тогда? Жизни меня учить? Кому звонить, кому не звонить? К кому садиться в машину, к кому не садиться?

Лиля медленно моргает, и одна слеза все-таки катится по ее щеке. А я неконтролируемым движением стираю мокрый след, касаясь пальцами нежной кожи.

— Ты не обязан этого делать, — холодные слова и немного разочарованный взгляд в одну секунду будто выбивают почву из-под моих ног, — раз я даже другом тебя назвать не могу…

— Другом можешь, — продолжаю водить пальцем по ее лицу, очерчивая линию подбородка. — Я был против звания «подружки». Звучит так себе, согласись?

— Не по-пацански? — легкая улыбка трогает губы Гордеевой, а ее щека соприкасается с моей ладонью.

— Ага, не по-пацански, — повторяю чуть слышно, не сводя глаз с ее пухлых искусанных губ.

«Так и веди себя как пацан. Хочешь? Ты же хочешь? Так сделай!» — внутренний голос снова берет верх над разумом. Подгоняемый охренительным запахом, исходящим от Лили, я, словно намагниченный, наклоняюсь к ней.

— А ты пацан. Еще какой. Уж я-то знаю. Три раза как в этом убеждалась, — дразнит… Зараза.

От обиженной и пребывающей в легком шоке девчонки не остается и следа. Чуть вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на меня.

Вызов принят.

— Могу предложить и в четвертый раз убедиться. Как друг, естественно, — успеваю произнести на выдохе, прежде чем хватаю ее за затылок, закрываю в предвкушении глаза и с жадностью впиваюсь в такие желанные губы.