Влюбиться по уши

Глава 6. Неловкость

***

– Влад... – позвала я лучшего друга, а сама поднималась по лестнице в свою квартиру.

– Что? – кажется, он о чём-то задумался, раз пару раз споткнулся.

– Что хочешь покушать? Суп заканчивается... – когда мы дошли, я стала искать в боковых карманах сумки ключи, просто снять мне её было лень, пришлось изворачиваться.

Наблюдая за мной, Калинов только покачал головой, но помог с другими карманами. Так быстро и нашлась пропавшая вещь.

– Пожаришь котлеты? Либо с пюрешкой, либо с рожками, – друг даже облизнулся, выдавая себя с потрохами. Голодный, как собака! А пирожком не наелся...

– Хорошо, тогда заходи, – я наконец-то открыла дверь и вошла внутрь.

Быстро разулась и убежала в комнату, там же и оставив сумку.

В этих «апартаментах» я поселилась очень давно. Лет десять назад, когда мы переехали в эту квартиру. Я маленькая была, поэтому мало что помню из того времени. Но отлично запомнила то, что даже тогда, не чувствовала ласку родителей, а ещё знакомство с лучшим другом.

Как мы дрались из-за игрушек... Это надо было видеть!

Каждый день одно и тоже, то я на него кричала, то он и даже не вспомню, когда мы более-менее начали вести себя мирно, без ссор. Хотя нет, вру, мирно мы ведём себя когда играем на гитаре, а так... Стебёмся всегда!

В моей комнате есть угол, прикрытый шторой, где я могу переодеться, потому что сколько бы раз я не говорила Калинову, не заходить без стука, ему по барабану.

Я быстро переоделась пока этот гад не пришёл и направилась на кухню. Друг сидел за столом и ждал меня.

– Будешь суп доедать? – обратилась я к нему.

– Неа, – только сейчас заметила на столе плавленный сыр и хлеб. Голодный, бедолага...

– Ладно, – а сама скривилась, потому что это надо выливать суп и мыть кастрюлю, но в данную секунду мне это лень делать, потому что устала.

Но пришлось всё-таки достать кастрюлю из холодильника.

Прошло минут семь, когда я домыла посуду и уже готовилась варить рожки.

– Лель, может к маме сходим покушать? – неожиданно предложил лучший друг. – Я бутерами не наелся! – угу, знаю, у тебя желудок – чёрная дыра.

– То есть, мою стряпню ты не хочешь? – я со вздохом уселась на стул и посмотрела на сероглазого балбеса.

– Почему это? – удивлённо покосились на меня. – Я обожаю твою еду, от неё травануться нельзя, потому что она бесподобна!

Я бы радовалась, что мне сделали комплимент, но сейчас, почему-то было грустно. В груди росло какое-то непонятное чувство, то ли беспокойство, то ли грусть, из-за чего чувствовала я себя не очень.

– Ладно, – согласилась с Владом и чисто на автомате пошла коридор, а сама задумалась, почему так погано себя чувствую.

Шаги за спиной подтвердили то, что Гном, как я недавно начала называть Калинова, не шутил. Поэтому я залезла в тапки, открыла дверь и направилась в гости к семье друга.

А потом остановилась, вспомнив, что дома-то никого нет. Все на работе.

Звон ключей отвлёк меня от мыслей о сегодняшнем звонке мамы. Взглянув на лучшего друга, я задержала взгляд на волосах, а потом, даже не пробуя побороть это желание, прикоснулась к ним, запутывая вьющуюся копну всё больше.

– Эй, – возмущённо засопели рядом, но меня это не отвлекло.

Этот... жест, меня успокаивал, давал какой-то привычный уют, который я чувствовала только дома у Калиновых, они заменили мне семью.

– Лель! – кажется я опять задумалась, раз Влад повысил голос и похоже не раз меня звал.

– А? – с волосами я рассталась и в недоумение уставилась на сероглазого друга.

Меня же чуть ли не за шкирку впустили в квартиру и уже на пороге спросили таким ласковым голосом, который, не слышал никто, кроме меня:

– Радость моя, что случилось? Ты вся в мыслях, я тебя не узнаю... – и аккуратно взяли за плечи, чтобы увести в свою спальню и усадить на кровать. – Это из-за звонка этой стервы? – как всегда прямолинеен, я краешком губ улыбнулась.

– Да, – пришлось признаться.

Докапается же...

– Забудь, Лель, – рядом присели и приобняли за плечи. – Отвлекись! Мне очень страшно, когда ты в таком состоянии... – последнее сказали более тихим голосом.

– Что? – удивления не было предела. – Ты меня боишься?

– Ну-у... – Калинов в первые в жизни замялся с ответом. – Не то, что тебя боюсь, меня расстраивает, когда ты слишком грустная, без тебя веселой скучно огрызаться, – на последнем слове он усмехнулся, весело так, задорно, что я не могла не ответить тем же.

– Ты знаешь, что я тебя обожаю, не смотря на то, что иногда ты меня бесишь? – и уставилась на Влада, чтобы проследить за реакцией.

Громкое фырканье и вопрос:

– За что ты меня обожаешь, если я тебя достал?

Я тяжело вздохнула, чтобы немного избавиться от странного, грустного ощущения в груди и заговорила.

– За то, что в грустных моментах ты говоришь, то после чего хочется не плакать, а ржать, – и усмехнулась, вспоминая как мы однажды смотрели фильм, где я заплакала, а он сказал что-то такое, что плакать мне перехотелось, больше смеяться в голос до хрипа.

– Потому что не люблю смотреть в твои грустные глаза, – меня перевернули спиной к себе и обняли за талию, уткнувшись в волосы. – Я тебя тоже обожаю, Лель, за всё!

И стало так тепло в душе, что грусть куда-то улетутилась.

– Спасибо, – и притронулась к рукам друга. Они такие горячие и сухие...

– Ты тёплый! – взяла за запястье правую руку и сплела с ней свои пальцы, тоже самое сделала и с левой.

Влад даже не возражал!