Влюбиться в декабре

Глава 4

Лена

Трель будильника раздается вот уже в третий раз – я уже по привычке, не размыкая глаз, выключаю на телефоне пресловутую мелодию и вновь падаю лицом на любимую, особенно по утрам, подушку, мгновенно вырубаясь.

Солнце мягко пригревает, окутывая своим теплом все мое тело, нежащееся на золотистом песке. Синеватые волны, пенясь и быстро накатывая на берег, блестят в ярких лучах. Я лежу на спине, прикрыв глаза рукой от слепящего света, а лицо обдувает чуть ощутимый солоноватый бриз с мелкими морскими капельками. Настоящий райский уголок! Вокруг ни души, и только крикливые чайки кружат над заливом. Неожиданно одна из птиц – крупная и белая с тонкой черной полоской на крыле – садится лишь в нескольких сантиметрах от меня и, повернув в мою сторону свою крошечную головку с пестрым клювом, произносит очень знакомым голосом:

- Елена, неужели ты сегодня не учишься? – Говорит точно, как моя мама. – Я думала, тебе сегодня к первой паре.

Кажется, мое тело еще абсолютно не проснулось, зато мозг при последней фразе включается на полную катушку. Вытаращив глаза, я резко подскакиваю с кровати и начинаю со скоростью света носиться по комнате, закидывая все необходимое для учебы в сумку.

- Снова проспала! В самый неподходящий день! Ну за что? – Спрашиваю куда-то в пустоту и тут же обращаюсь к маме, которая до сих пор стоит в дверях моей комнаты. – Который сейчас час? Почему меня никто не разбудил?

- Половина восьмого. – Мама удивленно наблюдает за мной, хотя на самом деле, наверное, уже в тысячный раз видит мои забеги по дому. – Ты сама говорила, что тебе не нравится, как тебя будят, и просила этого не делать. Тебе не угодить, Лена! – Разводит руками родительница.

Я к этому моменту успеваю откопать в шкафу прямые черные джинсы и яркий красный кашемировый джемпер и сейчас бегу в ванную, на ходу целуя маму в щеку и благодаря за то, что хотя бы вообще меня разбудили. Быстро принимаю душ, умываюсь и еще быстрее наношу легкий, почти незаметный макияж.

Тема, как всегда, отсыпается до второй или третьей пары, поэтому на кухне, когда я выхожу из ванной, суетятся только родители. Позавтракать я уже точно не успею, но чашечку кофе выпить необходимо, что я и делаю.

- А, доча, это ты! – Восклицает папа, когда я падаю на маленький диванчик у окна. – А я-то думаю, откуда этот топот копыт по всей квартире, а это ты как пони опять скачешь. – Смеется глава семейства и начинает цокать, дразня меня. Но его прерывает мамуля, напоминая, что им уже пора.

Смотрю на время и понимаю, что сама должна быть в институте меньше, чем через час, а ведь еще ехать. Поэтому пулей лечу в коридор, обуваю свои любимые черные боты на тракторной подошве, натягиваю такую же черную дубленку и повязываю теплый светлый шарф. Еще один мимолетный взгляд в большое винтажное зеркало, которое отчетливо говорит мне: «Красотка!», и я стремглав спускаюсь по ступенькам вниз.

Выскочив из подъезда, столбенею – из-за всей этой беготни я даже не обратила внимания, что на улице не на шутку разыгралась метель. Несомненно, будь я сейчас дома в кровати с книгой и чашкой чего-нибудь горячего, я бы восхитилась изяществом полета мельчайший снежинок. Однако надо было чесать минут десять до автобусной остановки, а потом еще и от такой же остановки до корпуса. Похоже сегодня просто не мой день.

Пока иду дворами до автобуса, наконец-то могу подумать. И, как ни странно, мысли мои обращаются к противному Белову, о котором я и так периодически вспоминала все воскресенье.

То в машину лезет, то в дом ломится – продыху от него нет совсем. Вообще, когда Богдан пришел к нам в субботу вечером домой, я успела знатно перетрухнуть, ведь расскажи он моему старшему брату о том, как я рассекаю на его ненаглядной машинке по городу, да еще и без прав, меня б, наверное, уже не было на этом свете. Но похоже я была слишком высокого мнения об умственных способностях данного субъекта, потому что Белов ни о чем не догадался – а в этом я была уверена, ибо смекни он что к чему, точно бы меня сдал – защищать Богдан меня однозначно не будет.

Как же бесит этот парень! Не видела его несколько лет, и такое ощущение, как будто друг Артема стал еще более раздражающим. Эта его кривая улыбочка и злобные глазенки – все как в детстве!

Я еще вчера решила, что нужно будет подложить этому засранцу какую-нибудь свинью, желательнее покрупнее – не важно целиком или по частям, но поглумиться над Беловым необходимо.

С таким боевым настроем подхожу к остановке и сразу вижу нужный автобус. Он останавливается, и я, стуча ногами по полу, запрыгиваю внутрь, быстро оплачиваю проезд. Сейчас час-пик, поэтому автобус набит практически до отказа, но мне как-никак удается протолкнуться и встать поближе к окошку, чтобы не смотреть на эту банку со шпротами, в которой приходится ехать.

За окном буйствует самая настоящая стихия. Снегопад, по-видимому, начался пару часов назад, так как дороги уже полностью заметены, а машины медленно-медленно ползут по городу, увязая колесами в снегу и создавая колоссальные пробки. Пока мы так же, как и все ползем вдоль проспекта, я замечаю, что некоторые автомобили из-за серьезной непогоды даже сломались, а кто-то уже успел попасть в небольшую аварию. на светофоре наблюдаю, как толпа людей выплывает из недр метро и сразу оказывается на растерзании у снегопада.

И все-таки, как ни крути, зима – самое волшебное время года. Декабрь же особенно очарователен, ведь он совпадает с предновогодней порой. Вот и сейчас отмечаю про себя, как здорово уже преобразился город, украшенный гирляндами, огоньками и многочисленными елками, как ярко сверкают витрины магазинов, декорированные в той же тематике. Вот уже и маленькие пекарни и уютные кофейни открывают свои двери для первых посетителей. Эх, как бы и я хотела выпить бодрящего кофе с каким-нибудь ароматненьким сиропчиком…