Влюбиться в гота

10 часть.

Лежу на кровати, рассеянно жуя чипсы и уставившись в потолок. В голове крутятся мысли о сегодняшнем дне, о Марке, о его поцелуе.

Ну вот, теперь я ещё и чипсы жую, как героиня дешёвого ромкома. Скоро начну слушать грустную музыку и писать стихи в блокнот с чёрными страницами.

Бросаю пачку чипсов в сторону и переворачиваюсь на бок, закрывая глаза. Но образ Марка не исчезает — его ухмылка, его холодные пальцы на моей коже, его голос...

Чёрт, почему он не может быть просто нормальным? Почему он должен быть готом? Почему он должен быть таким?

Натягиваю одеяло на голову, как будто это может скрыть меня от собственных мыслей. Но даже в темноте под тканью я вижу его — того, кто, кажется, уже проник гораздо глубже, чем я готова признать.

Пойти или не пойти на свидание? Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, сознание бурлит от противоречивых мыслей. Я хочу видеть его снова, хочу его прикосновения, хочу слышать его голос. Но вместе с тем что-то меня удерживает. Может, это страх? Страх быть осужденной, страх быть отвергнутой?

Надо мной будут смеяться. Светка и её куклы из универа. Они ищут, над кем посмеяться.

Внезапно я вскакиваю с кровати, подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение — растрёпанные волосы, разгорячённые щёки, глаза, слишком яркие для равнодушной Алисы Царёвой.

А Марк... Марк смотрит на меня так, будто я не просто одна из тех девушек. Я резко отворачиваюсь от зеркала и хватаю телефон. Палец зависает над его номером. Чёрт. Чёрт! Через секунду сообщение уже улетает:

"Ты ещё не передумал насчёт того свидания?"

Телефон падает на кровать. Закрываю лицо руками — то ли чтобы скрыть улыбку, то ли чтобы спрятаться от стыда. Но решение принято. И оно странно лёгкое.

Бегу на кухню к маме и задаю вопрос:

— Мам, как думаешь тяжело справиться с мнением общества?

Мама оторвалась от нарезание салата и посмотрела на меня с теплым пониманием в глазах:

— Порой это бывает сложно, милая. Но самое важное — оставаться верной себе и не позволять мнению окружающих определять, кем ты должна быть.

— А если есть парень, который тебе нравится, но ты боишься, что тебя осудят за твой выбор? – я прикусила губу от волнения.

— Мужчины приходят и уходят, дорогая. Но что действительно важно, так это твоя гармония с собой. Если ты счастлива с этим парнем, а он с тобой, то не важно, что думают другие.

Я смотрю на маму, пытаясь усмирить волнение. Делаю глубокий вдох под тяжестью своих эмоций, затем говорю:

— Что если этот парень отличается от тех, с кем я обычно общаюсь?

— Отличается? — удивляется мама. — Каким образом?

— Он гот, — я вздыхаю и сажусь напротив неё.

На лице мамы на секунду появляется удивление, но затем она снова выглядит спокойной. Она кладёт руку на моё запястье , успокаивая.

— И ты думаешь, что другие будут осуждать тебя за выбор? Только из-за того, что он гот?

Я киваю. Сжимаю руки в кулаки, но мама осторожно отцепляет мою хватку и переплетает наши пальцы. Она наклоняется поближе и смотрит прямо в глаза:

— Любовь должна исходить из сердца, не из мнения других. Твоё сердце выбрало его, а это главное.

Закусываю губу, глаза блестят от нахлынувших эмоций. Сжимаю мамины руки в ответ, голос дрожит, но звучит твёрдо:

— Я сама себе противоречу. Вчера кричала, что никогда, а сегодня. Сегодня я готова рискнуть. Иду наперекор.

Мама смеётся, вытирая мою щёку большим пальцем:

— Моя девочка. Никогда не меняйся.

Я фыркаю, но телефон в кармане уже вибрирует. Марк ответил на сообщение. Иду в свою комнату, чувствуя, как сердце колотится в груди. В голове словно крутится карусель: свидание с Марком. От волнения руки слегка дрожат, когда я роюсь в шкафу, выбирая идеальный наряд. Задерживаюсь на блузке ярко-красного цвета, но потом все же беру толстовку и свою любимую чёрную кожаную куртку.

Мама стоит у двери и смотрит, как я надеваю обувь.

— Ну, и куда ты так резко собралась, солнышко? — спрашивает она.

Я резко выпрямляюсь, чувствуя, как сердце учащенно колотится, словно предвкушая приключение. Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразлично:

— Прогуляюсь немного. Скоро вернусь.

Выхожу из дома. До парка я дохожу быстро. Замедляю шаг, сердце бешено колотится. Марк выглядит таким другим, без привычной мрачной ауры. Я вдруг осознаю, что никогда не видела его просто слушающим музыку — расслабленным, почти обычным.

Подойдя ближе, я замечаю, как его пальцы слегка отбивают ритм по колену. И почему-то это кажется мне безумно милым.

Я хмыкаю саркастично, но уже без прежней резкости:

— Надеюсь, это не депрессивный рок? А то я не уверена, что готова к такому на первом свидании.

Марк резко снимает наушники, его глаза расширяются на секунду — он явно не ожидал, что я действительно приду. Но затем его губы растягиваются в той самой хищной ухмылке, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Ты ошиблась. Это Моцарт.

Он протягивает мне один наушник, и я, к собственному удивлению, беру его. Когда мелодия касается моего уха, я замираю — это действительно классика. И в этот момент что-то внутри переворачивается. Может, мы не такие уж и противоположности?

Медленно опускаюсь на скамейку рядом с Марком, плечи почти соприкасаются. Закрываю глаза, слушая музыку, и неожиданно чувствую, как его пальцы осторожно касаются моей руки.

— Я не знала, что ты слушаешь такое, – почему-то шепотом говорю я.

Марк поворачивает голову, и я вижу в его глазах что-то новое — уязвимость, которую он никогда не показывал раньше.

— Есть много вещей, которых ты не знаешь обо мне. Может, стоит дать нам шанс?

Я задерживаю дыхание. В этот момент понимает — мне всё равно, что подумают другие. Важно только то, что происходит здесь и сейчас, между нам двумя.

— Значит, Моцарт? — меняю тему и хитро улыбаюсь. — А я думала, ты только вихри в аду и стоны грешников слушаешь.

Марк фыркает, но его пальцы слегка сжимают мою руку в ответ.