Влюбиться в гота

11 часть.

Я стою у зеркала в своей комнате, сжимая зубную щётку так, что пальцы побелели. В голове — навязчивый шепот: что скажут люди? Верка? Да весь университет! Вижу своё отражение — обычную девчонку с розовыми ногтями и дурацкой повязкой для волос. А потом его: чёрные кожаные браслеты, цепи, этот вечный взгляд «я-знаю-что-ты-думаешь». Он же не такой как все. Но потом вспоминаю, как он смеялся над моими глупыми шутками. Не ехидно, не снисходительно, а по-настоящему. И как его рука случайно задела моё плечо, когда мы шли через парк — тёплая, живая, совсем не «страшная».

День начался неудачно: шёл дождь, а точнее ливень. Люди предпочли в это утро сидеть дома и не выходить за его пределы, в отличие от меня.

Я не люблю дождь, потому что, когда мне было шесть, мама забыла меня в детском саду. Всех детей уже разобрали, а я одна сидела на крыльце под навесом, глядя, как дождь превращает дорогу в мутную реку. Воспитательница ушла в здание — «ненадолго, по делам». А потом пришёл он — соседский мальчишка, старше на три года, с дырявым зонтом в руке.

— Ты тут как пингвин на льдине, — буркнул, но зонт над моей головой раскрыл.

Шли молча. Вода заливала мне в ботинки, а он вдруг сказал:

— Когда мне страшно, я представляю, что дождь — это просто шум. Как радио включённое.

И теперь, спустя годы, я всё ещё не люблю дождь. Но иногда, очень редко, прикрываю глаза и слушаю. Будто кто-то где-то крутит старую пластинку.

Я могу прогулять пары, но тогда мне вряд-ли поставят твёрдую пятёрку по курсовой. А эта оценка мне очень нужна!

Шмыгая носом, я клацала своими кроссовками по лужам, держась за капюшон толстовки. Вот бы хоть кто-нибудь поделился зонтом. Хоть кто-нибудь!

Будто бы услышав мои мысли, я подняла голову и заметила зонт над своей головой. Я резко повернулась и улыбнулась. Марк стоял рядом, держа зонт в одной руке, чтобы я не промокла.

— Мой славный гот, как ты вовремя! — хихикнула я, хватая под руку парня.

— Спас тебя от наводнения? — у Марка было хорошее настроение, что радовало.

Обычно он всегда сухой, так что добиться каких либо эмоций от него трудно. Готы, что с них взять.

— Мне тебя поблагодарить?

— Поблагодари.

Я крепче сжала руку парня.

— Спасибо.

— И всё? – изогнул бровь Марк, опуская взгляд на меня. — Спасибо в карман не положишь, Царёва.

— Может тебе ещё виллу купить в Дубаях?! — возмутилась я, фыркнув.

В ответ послышался хриплый смех. Я улыбнулась. У Марка милая улыбка. И почему он так редко улыбается?

— Я бы не отказался, — усмехнулся Марк.

Он молча продолжил смотреть на меня. Я чувствовала, как под его взглядом кожа на лице начала краснеть, но упрямо продолжала держать взгляд, не желая выглядеть слабее. В его глазах я видела едва заметную искру интереса, что заводило меня ещё больше.

— У тебя руки холодные, — заметил Марк, перехватывая мою ладонь обеими своими.

— А у тебя взгляд, — буркнула я.

Губы Марка дрогнули в едва заметной усмешке.

— Холодный?

Кивнув, он крепче сжал мои пальцы между своими, словно пытаясь согреть их. От контраста наших рук меня чуть ли не передёрнуло, и это не осталось незамеченным парнем

— Да. Ледяной. Как будто, ты никому не веришь.

Марк замирает. Его пальцы непроизвольно сжимаются чуть сильнее — будто рефлекс, будто хочет тут же отстраниться, но не делает этого.

— Умная же ты, Царёва.

Дождь стучит по зонту, создавая интимный кокон вокруг нас. Я понимаю: я только что дотронулась до чего-то настоящего — и теперь ни один из нас не сможет сделать вид, что этого не было.*

Где-то вдали грохочет гром. Но сейчас нам обоим кажется, что это бьётся чьё-то сердце.

— А ты боишься щекоток? — меняю выражение лица, игриво поднимая брови.

Марк тут же отпускает мою руку, отступает на шаг. но слишком поздно:

— Эй, нет, стой!

Я уже запускаю пальцы ему под мышку, и вот он редкий, настоящий смех Марка, смешанный с проклятиями:

— Чёрт! Прекрати, я ж тебя прибью, Алиса!

Мы оба смеёмся, забыв про дождь, про взгляды, про всё. И в этот момент я понимаю: мне нравится именно это — когда он перестаёт быть готической загадкой и становится просто человеком. А зонт тем временем падает в лужу. Но кому какое дело?

— Ой, да ты целая крепость, пока не начнёшь смеяться как пятилетка!

Марк ловит мои запястья, но в уголках губ — предательская улыбка:

— Крепость? Лучше бы сказала неприступный замок. С драконом и рвом.

Я вырываюсь, но не слишком старательно:

— Дракон? Это ты про свою вонючую кожаную куртку?

Он резко дёргает меня за собой, и вот мы уже стоим нос к носу, дождь стекает по лицам, а зонт давно уплыл в канаву.

Марк шёпотом и с вызовом говорит:

— Ну что, завоевательница. Готова штурмовать?

— Мы опоздаем на пары! — я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая сбившееся сердцебиение. Марк смотрит на меня, и в его взгляде что-то изменилось, уже не только вызов, но и нечто большее. Или слишком много дождя ему на голову попало?

Глядя на часы, я понимаю: мы уже опаздываем. Я хмыкаю, отступает назад и резко разворачиваюсь, устремляясь вперёд:

— Бегом!

Быстрыми шагами, я завернула за угол и тут же врезалась в тех, кого меньше всегда хотела видеть. Передо мной стояла компания Светы.

— Царёва, ты что паровоз? Куда так спешишь? — грубо воскликнула Света, отряхивая свою юбку.

Я с сомнением взглянула на вещицу. Такое ощущение, будто она брызгает святой водой свои вещи.

— Ой, извини, не заметила тебя в тумане твоих духов. Давно пора менять, кстати пахнет, как в лавке дешёвого парфюма.

Светка краснеет от злости, но сохраняет ядовитую улыбку:

— Ах, это ты про мой аромат? Зато не воняю дешёвым готическим ширпотребом, как твой боевой подручник.

Как только я хотела шагнуть, рядом оказался Марк. Девочки сразу же переключили внимание на него.

— Царёва, ты...

Парень замолчал, увидев этих идиоток. Он даже притих. А те наоборот, с интересом оглядели своего одногруппника.