Влюбиться в Июнь

Глава 1

Впервые за три года он пришел ко мне.

Еще тогда я хотела побежать вслед за ним, но мама в последний момент ухватила меня за руку и заперла в доме без окон.

Я больше не гналась за его тенью, но ждала. Ждала каждый день. Каждую минуту. Ругалась сама с собой, перебирала воспоминания, перечитывала переписки в мессенджерах, плейлист “наш” дурацкий заслушала до дыр.

Его толстовка все еще спрятана в самой глубине моего шкафа. В плохие дни я укутываюсь в нее, чтобы почувствовать объятия.

Прошло три года, и наконец он пришел.

Высокий, сильный, красивый. Уверенный в себе и в том, что положит мир к моим ногам, только бы я снова улыбалась.

— Дашка моя. Я так скучал,— щекотно шепчет на ухо, сладко целует и тянет за собой под прозрачный купол зимнего сада, сквозь который виднеется млечный путь. Сегодня вселенная будто нарочно выставила напоказ все звезды.

Кажется, нам снова семнадцать. Только что отгремел выпускной, взрослая жизнь впереди пьянит свободой и целый мир только для нас. Вокруг одуряюще — сладко пахнет лавандой, липами, самой макушкой лета и любовью.

Коктейль ароматов кружит голову, а его руки на моей талии ведут в танце. Нам не нужна музыка. Только глаза напротив и бешеное биение сердец. Вот только его почему-то не стучит…

— Саш? — отрываюсь от его груди, попутно замечая, что ткань рубашки под пальцами расползается.

Почему он в костюме, в котором мы его хоронили? Говорила же, что слишком дешевая рубашка. Нужно было взять ту, льняную…

Поднимаю голову, чтобы заглянуть в глаза, но в них больше нет янтарного блеска. Огонь в них погас, жизнь заволокло белой пеленой. Улыбка искривилась, обнажая беззубый рот, щеки провалились, оставляя скуловые кости, а с головы ссыпались волосы.

Не успевая закричать, замечаю, как начинает рушиться стеклянный замок вокруг нас. Цветы гниют, деревья падают, превращаясь в труху.

— Детка, ну чего же ты плачешь? — он стоит напротив. Жуткое чудовище, но все еще мой родной Саша.

Не понимаю, как ему помочь. Как спасти хотя бы в этот раз? Я должна его отбить у смерти! Но я полностью парализована, а она только смеется мне в глаза, показывая, что сотворила с моим мужем и как отобрала будущее.

С его костлявых пальцев слетает обручальное кольцо. Оно падает, и звякая о кафель отпрыгивает прямо к моим ногам.

Поднимаю, не отводя взгляда от Саши. Хочу подойти, вернуть на место, но почему-то выныриваю из вязкой мути чумного сна.

Впервые за три года он пришел ко мне во сне.

Первый год после смерти, закрывая глаза, каждый раз упрашивала его прийти. Хотя бы на секунду. Даже не поговорить, просто посмотреть издалека еще раз на него живого… Но мои молитвы так и не дошли до адресата.

Почему же он пришел сейчас? Не тогда, когда я каждую минуту просила, чтобы он меня забрал с собой?

Белый потолок, тонкая полоска света на полу от ночника в коридоре, тихое мурчание кота под боком.

Я дома. Я в безопасности. Уговариваю себя, но все еще не могу не только заставить себя пошевелиться, но и сделать вдох.

Прогоняя слезы в уголках глаз, расправляю легкие. Запах жаркого лета и горьких трав все еще окутывает меня, и слезы катятся по вискам сильнее. Хочу их вытереть, но что-то мешает.

В моей руке кольцо.

Обручальное.

Его.

Вскакиваю с постели, зажигаю свет и пугаюсь собственного отражения в окне. Сердце моментально завелось, застучало как басовый барабан, пытаясь перекачать как можно больше крови.

— Даша-Даша. Взрослая девочка, а все еще пугаешься физики, — нервно задергиваю занавески. — Нет никаких призраков, — обращаюсь к проснувшемуся коту Кефиру. — Вот. Цепочка порвалась, — нахожу среди простыней и предъявляю сонному зверью.

Ювелира у нас в деревне нет, чтобы починить придется ехать в город. А пока по привычке целую кольцо и надеваю на большой палец. Маленькие ритуалы, чтобы окончательно не свихнуться.

Включаю свет во всем доме, чтобы прогнать ночной кошмар, потому что запах лета никак не выветривается из легких. Дойдя до кухни, не понимаю, почему так светло. Озадаченно смотрю на люстру, но это не ее лампочек дело. Неужели кошмар был таким долгим и уже утро? Настенные часы утверждают, что всего лишь полночь. Может, фонарь у дома починили?

Стягиваю тулуп с вешалки, очень не хочется, но натягиваю еще шапку и валенки. Февраль в этом году щедро балует нас снегом по крышу и колючими морозами. Минус тридцать два даже для Ветрограда слишком экстремальные условия. Выхожу на крыльцо, чтобы проверить фонарь, но так и замираю на пороге.

Посреди моего палисадника, плотно укрытого полуметровым слоем снега, появился настоящий островок лета. Вместо колкого мороза в воздухе разливается аромат меда и дыма костра. Вместо снега — зеленая трава и тонкие ручейки талой воды. Расправил свои листья папоротник, и в самом центре алеет цветок.

Электрики не спешили в метель починить фонарь. Весь этот свет и тепло исходят от небольшого бутона. Меня к нему будто магнитом тянет. Несмотря на весь сюрреализм ситуации, он кажется живым, горячим, чем-то родным и так мне необходимым. Протягиваю руку, чтобы коснуться, но замечаю какое-то движение боковым зрением.

— А-а-а-а! — ору на весь двор, разглядев в мутном пятне мужчину. — Ты кто на хрен такой?!
— Я пришел помочь, — улыбаясь делает шаг ближе.

Повинуясь инстинкту самосохранения — отступаю. Не найдя оружия получше, сдергиваю с бельевой веревки задубевшие от мороза джинсы и угрожающе ими замахиваюсь. Но мужчина только улыбается шире и делает еще один шаг.

— Тихо, тихо. Тебе не понадобится оружие. Меня зовут Огнецвет. Я июнь.

Вместо ответа киваю. Облегченно выдыхаю от полученной информации, забираю с бельевой веревки еще простынь с наволочками и иду в сторону дома.

— Ты куда? — удивленно спрашивает, к счастью, не пытаясь догнать.
— Вы не по адресу. Психбольница в пяти километрах по трассе. Доброй ночи.