После взрыва особняк несколько дней находился под усиленной охраной. Юнне запретили покидать свою комнату, но горничная по имени Майя приносила ей еду и по чуть-чуть рассказывала, что происходит снаружи. По её словам, нападение было делом конкурирующей группировки — и это был только первый шаг.
Юнна старалась сохранять спокойствие. Она много рисовала, прятала наброски под матрас. Но мысли всё чаще возвращались к Даниэлю. Где он? Почему не пришёл? Почему молчит?
На четвёртый день Юнна проснулась от странного звука. В коридоре шаги — быстрые, тяжёлые. Потом — голоса. Один из них был Даниэля. Второй — грубый, чужой, с акцентом.
Любопытство победило осторожность. Она приоткрыла дверь и увидела: в одном из соседних помещений дверь осталась неплотно закрытой. Юнна прокралась ближе и заглянула.
В комнате стоял Даниэль. Перед ним — мужчина, связанный по рукам, окровавленный, с синяками под глазами. Рядом стояла Лея с пистолетом.
— Где закладка? — холодно спросил Даниэль. — Мы оба знаем, что ты привёл их к нам.
— Я ничего не говорил! — хрипло выкрикнул пленник. — Клянусь! Я только... только передал документы, ничего больше!
— Значит, ты шпион, — тихо сказал Даниэль.
Юнна ожидала ярости, крика, угроз. Но он был спокоен. Даже слишком. Он подошёл к мужчине, взглянул в глаза — и без колебаний выстрелил ему в лоб.
Юнна ахнула, прикрыв рот рукой, отпрянула и побежала назад в свою комнату, сердце колотилось так, что казалось — оно выдаст её с головой.
Она заперла дверь, села на пол, обхватила себя руками.
Он убил человека. Спокойно. Без злобы. Без страха.
Это была правда о нём. Не просто «глава мафии». Он был хищником. Безжалостным. Опасным.
Когда позже он пришёл к ней — спокойно, будто ничего не произошло, она даже не смогла посмотреть ему в глаза.
— Ты видела, — прошептал он. Не вопрос — утверждение.
Юнна молчала.
— Я делаю то, что должен. Это не игра. Это моя жизнь. Но я не позволю тебе исчезнуть в этой тьме. Пока ты рядом — я буду другим.
Юнна посмотрела на него с болью и страхом.
— А если я не хочу быть рядом?
Он смотрел долго, и в его взгляде не было злобы. Только отчаяние.
— Тогда, возможно, я стану хуже, чем ты можешь представить.
Отредактировано: 06.09.2025