Влюбиться в преступника

Откровения за тарелкой спагетти

– Я и Дуглас – тот убитый – были не разлей вода лет с двенадцати.  Пара сопливых пацанов, постоянно влипавших в переделки. Потом мои родители положили этому предел. Они сказали, что не для этого растили меня. Никогда не забуду слова отца: «Ты стал ленивым бездельником, сын. Ещё немного и этот позор ляжет на всю семью!»
– Позор? – удивилась Рим.
– Да. Отец был военным, что тут сказать? Он любил, когда всё было правильно: жена – умница-красавица, сын – настоящий мужчина, достойный преемник. Ну, я подумал: «А какого собственно хрена я делаю со своей жизнью?» Собрал вещи и ушёл служить по контракту. 
– А Дуглас?
– Ну, я бросил водить с ним компании, а он продолжал влипать в истории: бросил школу, связался с наркотиками, побывал в больнице несколько раз с жуткими побоями. Иногда я думаю, что стал бы таким же если бы не мой отец, – сказал Шон, тяжело вздохнув.
– Что с ним случилось в тот вечер? Почему ты оказался у него? – настаивала Рим.
– Мне позвонили, сказали, что Дуги сильно болен и скоро умрёт. Сказали, что он хочет попрощаться со старым другом. Не отказывать же умирающему, вот я и пошёл. Не думал, что будет так, да ещё и голос девушки был такой красивый.
– Девушки?
– Да, это она мне звонила, адрес продиктовала. Я приехал, а Дуги лежит посреди комнаты с кухонным ножом в груди, – Шон побледнел. – Он ещё был жив, смотрел на меня, не понимая, что происходит. Как и я собственно.Он стонет: «Помоги мне!». И я просто срываюсь с места, вытаскиваю нож и тут полиция. А у офицера голос тот же что и по телефону.
– Как у той девушки?
– Да. Я понимаю, что это подстава. А что делать? Все улики против меня: нож теперь с моими отпечатками, следы от кроссовок на ковре, кровь Дуги на руках – всё против меня! Так что я просто выпрыгнул из окна на старый приус.
– И тебя не поймали?
– Ну, их было всего двое, а на улице ночь. Плюс я предпочитаю считать, что достаточно хорош, чтобы удрать от пары сомнительных копов, – сказал Шон и на его лице наконец показалась какая-никакая улыбка. Рим уже привыкла к его ухмылкам.
– Или тебе просто повезло незаметно нырнуть в мусор! – сказала Рим и пододвинула тарелку спагетти к Шону. – Ешь, твой живот меня убивает.
– Знаешь, я никак не могу понять: почему ты не сдала меня тем вечером. Увидев раненого человека люди, обычно, звонят в больницу. Так почему ты мне помогаешь? – спросил Шон, наматывая спагетти на вилку.
– Ну, у всех свои тараканы, – Рим попыталась увильнуть.
– Только, похоже, твои немного больше остальных. Пожалуй, я поступлю, как ты. У тебя есть вилка, ты ешь спагетти, осталось только рассказать свою историю. Итак – «Вилка, спагетти, рассказывай», – повторил Шон.
– «Ты действительно хочешь знать?» – передразнила его Рим.
– Нет, я просто люблю, когда незнакомые женщины копаются в моих внутренностях, а потом выслушивают истории, сидя на кухне, пока копы оцепляют город. Рассказывай!
– А у тебя хорошая память, – заметила Рим, сунув в рот целую вилку спагетти.
– Не жалуюсь, а также я хорошо понимаю, когда кто-то пытается уйти от разговора, – сказал Шон, отодвигая её тарелку в сторону. – Ты не получишь спагетти пока не расскажешь.

Рим уставилась на Шона, а он не неё. Девушка видела заинтересованность в его лице. Синие глаза внушали доверие, а то, как он копался в своей тарелке, служило ещё одним плюсом в копилку «не преступник». Ну какой убийца будет так мило накручивать макароны на вилку? Рим глубоко вздохнула несмотря на полный рот и проглотила спагетти.

– Я работала парамедиком уже около года. Близился день рождения лучшей подруги, а подарка так и не было. Я знала, что ей нравился один зелёный шарфик, который оставался последним, а стоил он, как горный велосипед. Так что пришлось идти в банк снимать наличные со счёта, потому что кто-то был слишком неряшлив и потерял карту.
– Что это за шарфик такой? – удивился Шон.
– Шёлковый. Мужчинам не понять всю прелесть дорогих вещей! – заметила Рим.
– Сказала та, у которой дороже дивана ничего нет, – напомнил Шон.
– Это мой любимый диван! – возразила Рим, стащив фрикадельку из-под носа парня.
– Эй! – сказал Шон, уставившись на девушку. – Продолжай.
– Ну, я зашла в банк, сняла наличные и почти вышла на улицу, когда меня затолкали обратно и сунули пистолет в лицо. Тогда я впервые пожалела, что не купила Тесс мягкую игрушку.
– Тесс? Это та подруга с кудрявыми волосами, что сопела рядом с тобой, когда я ушёл? – уточнил Шон.
– Да. Стоп! Ты заходил в мою спальню?
– Виновен, – сказал Шон подняв руки.
– Твоё счастье, что Тесс не проснулась! – сказала Рим, достав сок из холодильника.
– Уже боюсь, – ответил Шон, на что девушка расстреляла его серьёзным взглядом.
– Ты будешь дальше слушать или мне уже можно доесть своё спагетти?
– Нет-нет, я весь во внимании.
– К счастью, мой напарник остался в машине и вызвал полицию. Налетели репортёры, вокруг столпились люди, что только подогревало интерес грабителей. Они попросили вертолёт, – Рим рассмеялась. – Будто его можно было посадить перед банком. 
– Ты как-то легко всё рассказываешь?
– Прошло уже пять лет, я приспособилась к таким вопросам, – Рим снова выдохнула. – Один из охранников решил, что сможет повернуть ситуацию в лучшую сторону: он каким-то образом снял стяжки и потянулся к пистолету. Но его заметили и выстрелили прямо в живот, а потом заставили меня помочь. Я же была в форме, – Рим выпила целый стакан сока. – Сейчас бы чего-нибудь покрепче.
– Я видел у тебя бутылку скотча, – сказал Шон.
– Она пустая.
– Зачем ты хранишь пустую бутылку виски? – спросил парень.
– Она как символ моего разочарования в людях: снаружи красивая, а внутри такая же пустая, – ответила Рим, уставившись в синие глаза Шона. 
– О, да ты философ.
– Не прокатило, да?
– Не прокатило. Тебе просто лень её выбрасывать?
– Поймал.
– Так что было дальше? – продолжал спрашивать Шон.
– Я зажала ему рану, проверила пульс – охранник был совсем плох. К его счастью, кто-то из офицеров начал переговоры и добился того, чтобы грабители отпустили раненного. За ним послали моего напарника. Мы погрузили охранника на каталку. Тед – напарник – решил спасти меня.И когда мы подкатили каталку к выходу, Тедди попытался вытолкать меня на улицу. Они выстрелили в него… два раза и оставили умирать, а я сидела рядом и ничего не могла сделать. Охранник тоже не выжил. А дальше всё, что я помню, как что-то пролетает мимо меня, а затем яркий свет и шум в ушах, – несколько слезинок прочертили дорожку по щеке Рим. – Он был моим другом!