Влюбиться в преступника

В гостях у Мамы Габи

Мама Габи, так звали владелицу старого ранчо на краю города, была весьма уважаемым ветераном. За сорок лет службы она успела воспитать, по меньшей мере, пару сотен замечательных солдат, которые верой и правдой по сей день защищают Родину. Габриэлла относилась ко всем одинаково, была справедлива и никогда не сомневалась в своих "детях". Так она называла подопечных, а те в свою очередь звали её мамой. Однажды Габи утёрла нос генералу, сказав, что выпотрошит любого, кто посмеет причинить вред её деткам. Тот даже опешил от серьёзности её слов.

Но у каждого есть свой предел. Предел Габи исчислялся в количестве погибших солдат под её командованием. Самоуверенность "штабных крыс" стоила ей целого взвода. Написав заявление об отставке, Габи направилась прямо к виновникам и не пожалела кулаков. Все понимали, что она права и поэтому те, кто имел хоть толику совести, промолчали на суде, и Габи была оправдана. Она тихо собрала свои вещи, простилась с подчинёнными и ушла в закат, врубив на полную свою любимую песню AC/DC «Highway to hell».

Вернувшись домой, Габриэлла первым делом навестила могилы своих павших солдат, а потом отправилась на ранчо отца, где спустя десять лет продолжает воспитывать патриотов своей страны.

Шон и Энтони пересеклись с ней в Афганистане, когда попали в засаду, и чуть было не погибли под шквальным огнём. Именно её солдаты вызвались на помощь и уже через сутки вернулись с ребятами на базу. Шон был ранен и в бреду принял её за ангела, чем был весьма опечален, когда Тони разболтал это абсолютно всем. Такой уж был Энтони, пока не увидел, как пятеро его друзей были разорваны противопехотной миной. С тех пор он почти перестал смеяться.

– Шон, что будем делать, когда Габи узнает кто виновник наших бед? Как я понял, Хоган был её подопечным, – спросил Тони.

– Постараемся не попасть под раздачу.

– Когда дымятся крылья, поздно мотыльку печалится.

– Это ты к чему? – спросил Шон.

– Я к тому, что влетит нам сразу, как приедем на ранчо, – пояснил Тони.

– Может, надо было цветы раздобыть? – с сарказмом спросил Шон.

– Ты это сейчас серьёзно? Маме Габи цветы? Разве что на свою могилу.

– Тогда конфеты, – продолжил Райт.

– Ты ещё духи предложи, да сертификат на пилатес! – наконец рассмеялся Кросс. – Хотя, если они с коньяком… Нет, уж лучше пару гранат.

– Гранаты – это бомбическая идея! – подчеркнул Шон.

– Ага, взрывная идея! – сказали они в один голос и засмеялись. Вдруг с заднего сиденья донеслись звуки сонного ворчания и Кросс попытался выяснить, как там у Райта на личном фронте.

– Которая из прекрасных дам покорила сердце старого вояки? – прошептал он, чтобы не разбудить девушек.

– Не такой уж я и старый! – громко прошептал Райт.

– Не шепчи на меня грозным видом! Колись уже!

– Кто ещё на кого шепчет!

– Ну, так что? – не останавливался Тони. – Думаю, это Рим с её необычным подходом к происходящему.

– Да какого ты вечно оказываешься прав?! – завопил шёпотом Райт.

– Я знаю тебя достаточно, чтобы быть правым.

До Мамы Габи они добрались к рассвету. Девушки тихо посапывали на заднем сиденье, а Райт всю дорогу перешёптывался с Тони. Габриэлла была осведомлена о произошедшем в городе, так что с полуночи поджидала беглецов у своего порога. И как только машине Тони стоило остановиться, она сразу же направилась к ребятам.

– Вы что с ума сошли? Устроили представление и даже не отзвонились, олухи! – сердилась Габриэлла, размахивая руками, но как только подошла к ним вплотную, тут же крепко обняла обоих. – Разве так можно со старухой?!

– Брось, Габи, тебе больше полтинника не дашь, – сказал Кросс.

– Балбес! – сказала Габриэлла. – Ну, теперь твоя попытка, – добавила она, уставившись на Шона.

– Сорок пять? – неуверенно спросил он.

– Тридцать, – ответила Габи. – Эх вы, мальчишки! Дайте-ка я вас покрепче обниму. Проголодались, наверное, с дороги. Давайте в дом!

– Габи, где можно разместить сей прекрасный груз? – спросил Тони, указывая на девушек, спящих в машине.

– Невест своих на второй этаж несите, да не разбудите бедняжек! Надо же было им связаться с такими олухами! – продолжала причитать Габриэлла, хотя в душе была на седьмом небе от счастья.

Райт и Кросс аккуратно подняли девушек наверх, уложили на кровать и закутали тёплым пледом, а сами спустились к Габи отведать её фирменную лазанью. Та уже накрыла на стол и сидела в ожидании захватывающей истории Шона.

– Габи, где Джерико? – первым делом спросил он.

– Всё с малышом в порядке. Спит в своей комнате. Выкладывай, что там у тебя?

– Габи, отпусти ты его к мальцу! Он всю дорогу мечтал об этом, – сообщил Тони.

– Ну, беги, папаша, – разрешила Габи. – Вторая комната справа.

– Спасибо! – вбегая на лестницу, крикнул Райт.

– Даже не верится, наш Шон теперь отец! – сказал Энтони.

Шон действительно всю дорогу мечтал увидеть Джерико. Он так переживал за него, что не находил себе места с тех пор, как сбежал от полиции. Райт тихо прокрался в комнату мальчика и уселся на край кровати. Джерико, как и всегда, стянул ногами с себя одеяло и сопел, уткнувшись носом в плюшевого слона, которого ему подарил Шон.

Мать Джерико взяла с Шона слово, что после её смерти он будет заботиться о мальчике, как о своём сыне. Но ребёнок не хотел видеть Райта в таком свете и закрылся в себе. Он молчал пару дней, пока Шон не начал этот диалог: