Влюбиться в собственную жену

Глава 1.

Олеся

– Рома? – я подскакиваю со стула, как только слышу, что ключ поворачивается в замке. – Рома! – кидаюсь к нему на шею.

– А ты ждала кого-то другого? – мрачно уточняет он.

– Нет, конечно! – улыбаюсь я, стаскивая с него пальто. Стараюсь не обращать внимание на запах алкоголя, доносившийся от любимого. Меня от этого запаха сразу мутит. – Ты не пришел ночевать, я волновалась.

– Скажи спасибо вообще пришел, – он небрежно скидывает ботинки и проходит в зал.

– Что случилось? – мне не нравится настроение любимого мужчины.

– Отец умер, – я ахнула. – Налей чего-нибудь крепкого.

– У нас нет, ты же знаешь. Мы же с тобой все выкинули, когда узнали о малыше, – практически шепчу.

– Дура, – говорит Рома, но так тихо, что я решаю, мне послышалось.

– Что же теперь будет, Ромочка? Когда похороны?

– Уже были, – он падает на кресло и откидывается на его спинку.

– Как были? А ты ходил туда?

– Да кто б позвал. Вычеркнули меня из семьи и забыли, как звать.

– Мне жаль, – я присаживаюсь рядом с Ромой на подлокотник кресла и глажу его по руке, успокаивая.

У любимого всегда были плохие отношения с семьей. Рома искал свой путь в жизни, не пожелав принять отцовский бизнес вместе со своим старшим братом Михаилом.

– Ром, прости, что напоминаю, но за квартиру платить через пару дней, – он отвечает мне невидящим взглядом. Смотрит будто мимо.

– Ты должна избавиться от ребенка, – вдруг произносит он, и теперь его взгляд сосредотачивается на мне. Холодный, жестокий, совершенно чужой взгляд с оттенками ненависти и безумия.

Я хмурюсь, до меня не сразу доходит сказанное.

Рома поднимается, сбрасывая мою руку.

– Что ты такое говоришь? – мой голос звучит глухо, я сама его еле слышу.

– Мне не нужен твой ублюдок, избавься от него немедленно!

– Рома! – у меня нет слов, я сейчас будто нахожусь в каком-то кошмарном сне. – Как ты можешь произносить такие ужасные слова? Ты же любишь его! Ты сам говорил!

Перемещаюсь с подлокотника на сиденье. У меня кружится голова, а перед глазами мелькают черные круги, все больше ускоряясь. На затылок давит какая-то тяжесть, а во рту ужасная горечь.

Но я все еще не могу поверить, что мой Рома все это говорит. Смотрю на него и все жду, когда он рассмеется и скажет, что это все глупая шутка. Он долго будет вымаливать у меня прощения за свой жестокий, черный юмор.

– Ты не понимаешь! – он вдруг резко наклоняется ко мне, практически бьет в лоб своим лбом. – Ребенок – угроза! Я не буду делить с ним свои деньги!

– Какие деньги, Рома?! Ты о чем? – увеличиваю дистанцию, откидываясь назад. Мой любимый мужчина пугает меня до дрожи в ослабевших коленках. От страха тянет низ живота. Мне хочется спрятать от него своего малыша.

– Отец оставил мне наследство, представляешь? – наконец Рома улыбается, но его улыбка пугает даже больше, чем злобные выпады. – Мне и моим детям. А у меня нет детей. Разве что это отродье, – он больно тычет в мой еще плоский живот, и я перехватываю его руку, стараясь оттолкнуть.

– Рома, нам не нужны твои деньги, только ты сам! – восклицаю я, с надеждой вглядываясь в его глаза.

– Да, а разве не ты клянчила у меня деньги на квартиру пять минут назад? – спрашивает он, все еще находясь в опасной близости. Кажется, он вот-вот ударит меня.

– Рома, но ты сам предложил переехать на квартиру, сказал съехать из общежития, настаивал бросить университет! – теперь, проговаривая все это, я уже понимала, что совершила непростительную глупость.

– А ты и рада повиснуть на шее у мужика и лапки свесить, – бросает он с хищной ухмылкой, – только ты и твой ублюдок ничего от меня не получат. Избавься от него, иначе пожалеешь!

Рома хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает.

– Даю тебе неделю, поняла меня? – молчу, осознавая, что сейчас лучше затаиться. Он опасен. Он угрожает малышу, а я слаба и одна. Без защиты.

Просто киваю и жду.

Роман распрямляется, смотрит на меня, как на ничтожество. И выходит из комнаты.

Молчу, словно мышка, прислушиваясь. Вот он одевается, обувается и выходит, хлопая дверью.

Невольно вздрагиваю от этого звука.

Еще долго прислушиваюсь, не вернется ли. Но нет. По квартире разливается звенящая тишина. Старые часы на стене, которые часто раздражали меня своим тиканьем и те остановились.

Не могу даже заплакать, настолько мне жутко. Передо мной будто разверзлась темная зияющая пропасть. И она готова меня сожрать.

Как мог любящий, ласковый, внимательный мужчина в один миг превратиться в чудовище, готовое сожрать собственного ребенка?

Закрываю глаза руками и часто дышу, пора утренних недомоганий уже почти прошла, но сейчас у меня все вертится перед глазами и очень сильно мутит.