Влюбиться в Солнце

Пролог.

Внутри “Донер 24” пахнет жиром и дешёвым табаком. Я забиваюсь в самый дальний угол, поближе к облупившейся стене. Пластиковый стул неприятно качается, но мне сейчас не до комфорта. Приехала слишком рано, до двадцати двух еще полтора часа, а торчать на холодной улице нет никакого желания.

Заказываю только чай с лимоном.

Ставлю кейс отца рядом, на соседний стул, он всегда возил в нём документы. Сверху аккуратно кладу папку с курсовой. Катина работа. Именно из-за нее я и тащусь сейчас в такую слякоть через весь город. Катя обещала заплатить, и сумма неплохая, так что пришлось стиснуть зубы и ехать.

Достаю из кармана куртки свой старенький смартфон. Экран в мелких царапинах, но работает, и слава богу. Ещё утром она скинула адрес, коротко бросила: «Буду дома после 22». Вот я и сижу, как привязанная, жду.

Открываю ВК. На иконке сообщения от Насти загорается красная точка:

— Завтра отдашь процент. Ведь именно я подсказала Кате о тебе. Либо перекинь на карту.

Читаю и чувствую, как внутри всё сжимается. Кривлюсь, наверное, выгляжу сейчас как ребёнок, которому дали лимон вместо конфеты.

Да, Настя. Это ведь она тогда, в коридоре университета, как бы невзначай обронила Кате, что я «пишу любые работы и недорого». А потом пришла ко мне с сияющими глазами и сказала, что сделала доброе дело. И, конечно, попросила «небольшую благодарность за наводку». Просто символически, как она выразилась.

Я прекрасно понимаю, что это не «символически».

Это ее доля.

Её кусок с моего времени, которое я убила на эти методички, список литературы и правки.

Пальцы замерзшие, плохо слушаются экрана. Смотрю на сообщение и чувствую, как к горлу подступает злость. Но не на Настю даже.

На ситуацию.

Пользоваться деньгами семьи… нет, это не вариант.

Я откладываю телефон экраном вниз. Пусть повисит, ещё успею ответить. Обхватываю ладонями стаканчик с чаем, греюсь. Лимон плавает в мутноватой воде.

Кейс отца стоит на стуле, будто напоминает, что взрослая жизнь это не про «хочу» или «не хочу», а про «надо». Надо досидеть здесь в этом душном ларьке, надо отдать Насте её процент, надо встретиться с Катей и сделать вид, что писать чужие работы для меня привычное дело.

Я делаю глоток. Чай обжигает горло и на глазах на секунду то ли от температуры, то ли от всего сразу выступают слёзы.

За стеклом начинается мелкий дождь. Не тот, что заставляет искать укрытие, а аккуратный, почти декоративный. Капли сползают по грязному пластику витрины, преломляя свет. Огни магазинов напротив и яркие фонари вдоль улицы разгоняют сумрак, ноябрьская ночь становится похожа на дешёвую открытку, где слишком много жёлтого и оранжевого.

Мне это даже нравится.

Я откидываюсь на спинку стула, насколько позволяет тесная пластиковая клетушка закусочной. Люблю так – оставаться в тени и наблюдать.

Как будто я невидимка.

Как будто эта грязная дверь и запотевшее стекло делают меня просто частью интерьера, а не живым человеком, который прячется от холода со стаканчиком чая.

Вот мужчина в кожаном пальто, явно не по погоде, торопится к светофору, хотя до зелёного ещё секунд тридцать. Он что, боится опоздать на свою остановку? Или просто не хочет стоять на месте, потому что мысли гонят его вперёд?

А вот девушка, на ходу поправляющая шарф. У неё такие быстрые, нервные движения. Наверное, поссорилась с кем-то по телефону и теперь прокручивает в голове слова, которые не сказала.

Ловлю эти эмоции, придумываю истории.

Кто они?

Куда спешат?

О чём думают в эту секунду, пока я сижу в тепле и рассматриваю их как героев в витрине?

С улыбкой подношу стаканчик к губам. Чай уже не обжигает, а приятно греет изнутри, растекается по рукам, по грудной клетке, по кончикам пальцев. Трясу головой, коротко, как делаю всегда, когда нужно сбросить наваждение.

Осенняя хандра иногда подкрадывается, но я не даю ей зацепиться.

Жизнь прекрасна. Даже если за окном морось, а я сижу в шаурмечной, потому что жду чужую клиентку. Это просто эпизод. Быстро отдам папку и минут через двадцать я уже буду дома. Включу настольную лампу, налью себе нормального чая, и можно будет набросать что-нибудь, пока не устала.

Мимо окна проходит пара. Крупный, уверенный молодой человек в расстёгнутой куртке. А рядом с ним девушка, такая хрупкая на его фоне, что кажется ветром сдует. Но они явно не погоду обсуждают. Она что-то говорит быстро-быстро, жестикулирует, потом обиженно так мило, по-детски надувает губы, что я невольно улыбаюсь. Парень не спорит, просто качает головой, и в этом движении столько терпения… или усталости.

Сложно разобрать.

Надеюсь, они найдут компромисс. Выглядят так, будто у них всё впереди. И эта ссора просто один из вечеров, который они вспомнят и посмеются.

Навстречу паре идёт женщина, лет сорока пяти, наверное. В длинном пальто, с тяжёлой сумкой на сгибе локтя. В ней нет суеты, но есть какая-то озабоченная сосредоточенность, лицо собрано, брови чуть сдвинуты, губы сжаты. У неё такой взгляд, будто она сейчас решает что-то важное. Или несёт в себе груз, который не скинуть.

У меня аж пальцы чешутся. Достать блокнот, набросать вот этот поворот головы, эту складку между бровями. Харизматичное лицо. Такое хочется запомнить, чтобы потом перенести на холст.

Вздыхаю и откладываю стакан. Нужно было взять с собой фотоаппарат. Он у меня старенький, с ним иногда приходится возиться с фокусом, но он живой. Он вполне справился бы с таким светом, эти жёлтые блики на мокром асфальте, эти лица. А дома я бы уже спокойно разобрала кадры, выбрала лучший.

И позже, вечером, когда никто не мешает, перенесла бы на холст. Только грунт недавно закончился, надо будет купить. И сиены не хватает, тёплого оттенка.

Я снова смотрю в окно. Дождь все так же моросит, фонари горят, люди идут. А я сижу здесь, сжимая в ладонях остывающий стакан, и чувствую, что это тоже часть чего-то большего. Возможность подсмотреть жизнь и сохранить её для себя.