Влюбиться в вампира - книга первая

3 Часть

Я пришла домой поздно, еле волоча ноги, но с лицом, которое всё ещё болело от смеха. Мы так оторвались у реки, что я забыла обо всём на свете — о запретах Люциуса, о взгляде Алекса в школе, даже о завтрашнем первом рабочем дне. Пока не увидела экран телефона.

— «Пропущенные вызовы: Дядя Люциус (5).»

Сердце ёкнуло. Я не стала перезванивать — язык заплетался от сидра, да и голос выдал бы всё. Набрала дрожащими пальцами: «— Прости, я очень рано уснула. Завтра всё расскажу.»

Он прочитал моментально. Ответ пришёл лаконичный, как всегда: — Хорошо. Поговорим завтра. Спи.

Ни гнева, ни подозрений. Я улыбнулась, плюхнувшись на кровать. Спи... Ага, конечно. Я всё ещё чувствовала на своей коже тот пристальный взгляд, что преследовал меня на берегу. Но решила — это ребята. Или сидр. Или просто игра лунного света на воде.

Уснула, как убитая. Без снов. Без кошмаров. Без привычных видений кладбищенских туманов или вампирских клыков. Только тёплая, густая темнота.

А утром проснулась от щебета птиц за окном. Настроение — космическое. Даже голова не болела. Потянулась, улыбаясь потолку, и...

Увидела их.

На тумбочке, рядом с книгой о трансильванских замках, лежали таблетки. Мои верные спутницы — снотворное, которое Люциус выписал после того, как я три ночи подряд просыпалась с криком. Я ужаснулась. Не выпила их вчера. Совсем забыла!

Но потом осеклась. Я же спала? Да ещё как! Без пробуждений, без кошмаров, без этого липкого страха, который обычно остаётся после снов. Впервые за месяцы.

Почему?

Я впилась взглядом в таблетки, пытаясь вспомнить... хоть что-то. Тени? Шёпот? Знакомый запах ладана и старой бумаги? Ничего. Пустота. Только ощущение глубокого, тяжёлого покоя.

— Сидр? — пробормотала я, вставая и открывая шторы. Золотой свет хлынул в комнату. Или... я просто была так измотана, что мозг отключился?

Но что-то грызло изнутри. Почему не приснилось? Раньше стоило забыть таблетку — и ночь превращалась в кинозал ужасов. А вчера...

Я тряхнула головой, отгоняя паранойю. — Хватит, Кэр. Вечер был классным. Ребята — огонь. Бекки — лучшая. А загадочных взглядов на реке хватало и без Алекса.

На столе замигал телефон — напоминание: «Ночной цветок». Первый день после школы.
Отлично. Новый день. Новая жизнь. Без снов, без страхов. Я налила в стакан апельсинового сока, ловя себя на мысли: — Может, эти таблетки мне уже не нужны?

Но где-то в глубине души, под восторгом свободы, шевелилось сомнение. Слишком чистая ночь. Слишком тихая. Как будто кто-то накрыл моё сознание чёрным бархатом, чтобы я ничего не увидела.

Утро началось как обычно — если считать «обычным» ледяное дыхание Алекса у меня за спиной. Он сидел снова позади меня, его присутствие ощущалось физически — будто тень от облака, упавшая только на мою парту. Я старалась не оборачиваться, но каждый его вдох, каждый шорох страницы отзывался мурашками по коже. Знает. Чувствует. Наблюдает. Мысль крутилась навязчиво, как заезженная пластинка.

Рядом Бекки, сияя, строчила сообщения Сэму. Ее пальцы порхали над экраном, а губы расплывались в улыбке. Самое странное? Бекки, судя по всему, флиртовала с кем-то еще в параллельном чате — я мельком видела всплывающие имена. Но на лице Сэма в такие моменты, не было ни ревности, ни обиды. Только... понимание? Глубокое, спокойное, словно они оба прожили не семнадцать лет, а несколько веков и давно переросли человеческие слабости вроде собственничества. Они доверяли друг другу так, будто знали все тайны мира и друг друга — и это было одновременно восхитительно и пугающе. Словно они играли в какую-то свою, большую игру, правила которой были недоступны простым смертным вроде меня.

Большая часть уроков прошла, и я могла вздохнуть, ведь взгляд позади меня напрягал, будто сгущающая туча с грозой.

Мы уселись с подносами у окна. К нам тут же подвалила футбольная команда — шумная, пахнущая потом и энергией. Смех, толчки, шутки про вчерашнее купание — атмосфера была легкой, пока за стол не сел Марк, сын сержанта местной полиции. Его обычно веселое лицо было серьезным.

— Ребята, — он понизил голос, хотя гул столовой и так заглушал слова. — От отца слышал. В городе банда. Не местные. Пришлые. С стволами. Шныряют по темным переулкам после заката. Уже пару нападений было на окраинах. Полиция шифруется, чтобы паники не сеять. Все силы бросили на поиски этих... — он замялся, — ...засранцев.

Тишина за столом стала плотной, как вата. Веселье испарилось. Даже Бекки перестала жевать, ее вилка замерла в воздухе. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. После заката. Темные переулки. Вчерашний вечер у реки внезапно представился в другом свете — не беззаботным весельем, а опасной глупостью.

И тут раздался голос. Тот самый. Низкий, ровный, как эхо из колодца. Алекс. Он сидел чуть поодаль, но его слова прозвучали отчетливо, будто он говорил прямо мне в ухо:

— В городе их гораздо больше, чем кажется полиции. Но все же... — он сделал паузу, и его ледяной кварцевый взгляд буквально пригвоздил меня к стулу, — ...милым дамам я бы не советовал ходить одним по ночам. Пускай это и ваш любимый Грейвэнд, где вы, казалось бы, знаете каждого в лицо.

В столовой грохотали тарелки, смеялись люди, но мне показалось, будто мир на секунду замер. Его слова висели в воздухе — не предупреждение, а угроза, завуалированная вежливостью. И адресованы они были явно мне. "Казалось бы, знаете каждого..." — разве это не намек? На то, что в городе появился кто-то новый? Кто-то вроде него?

— Ой, ну тебя, паникер! — фыркнула Бекки, ломая напряженную тишину за нашим столом. Она ткнула вилкой в салат. — У нас половина парней — футболисты, да и Сэм с Карлосом не дадут в обиду. Правда, Сэм? — Она подмигнула своему бойфренду через стол.

Сэм кивнул, но его улыбка показалась мне натянутой. Он перевел взгляд на Алекса, и в его глазах мелькнуло что-то... оценивающее. Настороженное.

Я же не могла оторвать глаз от Алекса. Он уже отвернулся, спокойно доедая свой безвкусный, наверное, школьный обед. Но его слова горели у меня в голове: "Их гораздо больше". Кого? Бандитов? Или... кого-то другого?