Влюбиться в вампира - книга первая

4 Часть

Дом встретил меня благословенной тишиной. Не мертвой — а теплой, уютной, как плед, наброшенный на усталые плечи. Я обожаю эти моменты: скрип половиц под босыми ногами, шелест занавески на ночном ветерке, собственное дыхание, наконец-то ровное. Никакой громкой музыки, никаких голосов — только я и покой. Скинула сумку, джинсы и тонкую кофточку, туфли — и сразу в душ.

Струи воды смыли остатки кофейной пыли, запах молока и легкую нервозность первого дня. Кожа задышала, мышцы расслабились.

Завернувшись в огромное, пушистое полотенце, я только потянулась к чайнику, как завибрировал телефон. Бекка. Улыбка сама расплылась по лицу.

— Ну что, звезда бариста? — ее голос звучал бодро, как всегда. — Выжила? Не сожгла кафе?
— Бек, это было потрясающе! — я плюхнулась на диван, подтянув ноги, и слова полились рекой. Про эспрессо-машину, похожую на космический корабль. Про первую пенку, которая стала похожа на облако. Про кассу и кнопку «Д1» для чизкейков. Про миссис Эвелин, которая оказалась золотым человеком. Про первые десять долларов в конверте — теплых, настоящих. — А завтра я снова с утра! Научусь варить их фирменный «Полуночный эликсир»! И кассу доверят! Представляешь?

Я делилась восторгами, а Бекка смеялась, вставляла шутки и восклицала: «Моя Кэр — взрослая труженица!» Этот разговор был как глоток горячего шоколада после долгого дня — сладкий, согревающий, наполняющий силами. Я уже представляла, как завтра угощу ее тем самым капучино с карамелью…

И тут на экране всплыло второе имя. Дядя Люциус. Сердце екнуло. Радостный поток слов замер. Пять пропущенных звонков вчера… Я не могла проигнорировать. Не хотела, чтобы он снова метался в тревоге.

— Бек, прости, это дядя, — быстро сказала я, чувствуя, как легкая тень накрывает настроение. — Я перезвоню позже?
— Конечно, дорогая! Спокойной ночи и удачи завтра! — Бекка легко откликнулась, не обидевшись.

Я перевела дух и приняла вызов.

— Кэролин. — Его голос был ровным, но в нем чувствовалась привычная напряженная струна. Ни «привет», ни «как дела». — Ты дома.

Это было не вопросом. Констатацией.

— Да, дядя. Только пришла. Первый день был… интересным. — Я старалась вложить в голос усталую бодрость.
— Расскажи. — Всего одно слово, но оно прозвучало как приказ.

Я сжала телефон. Энтузиазм, с которым только что делилась с Беккой, куда-то испарился. Остались сухие факты: научилась варить кофе, осваиваю кассу, хозяйка добрая, завтра снова на смену. Ни слова про десять долларов или планы на подарок. Не для его ушей.

Он слушал молча. Потом последовали вопросы. Четкие, как выстрелы:
— Кто еще работает, кроме хозяйки?
— Во сколько закрываетесь? Ты точно не будешь возвращаться одна по темным улицам?
— Нет, дядя, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Меня проводят друзья и Бекка.

Стоило ему услышать имя Бекка, он сразу успокаивался, будто доверял ей гораздо больше, чем мне! За последний месяц он стал очень дерганным, я списывала это на работу, но иногда это очень сильно раздражало.

Он положил трубку первым. Я сидела, глядя на потухший экран, ощущая, как приятная усталость сменилась тяжелой опустошенностью. Его звонок был как холодный душ. Напоминанием о бесконечном контроле, о стенах, которые он выстраивал вокруг меня, даже когда физически отсутствовал. Он не спросил, нравится ли мне работа. Не порадовался за меня. Он провел допрос.

Я погасила свет в гостиной и побрела в спальню. Тишина дома снова окружила меня, но теперь она казалась… иной. Не уютной пустой, а звенящей пустотой после его слов. Я потянулась к тумбочке, к баночке со снотворным. Пальцы дрогнули. Вчера я уснула без него. Прекрасно выспалась. Сегодня… Сегодня я боялась, что без таблетки в голову полезут не кошмары о вампирах, а его голос с бесконечными вопросами и ледяное предупреждение Алекса в столовой: «В городе их гораздо больше…»

Я резко отдернула руку. Нет. Не сегодня. Сегодня я заработала свои первые деньги. Сегодня я была взрослой. Сегодня я усну без его таблеток и без его страхов. Пусть даже это будет трудно.

Я легла, укрывшись одеялом с головой, как в детстве, пытаясь вернуть тот сладкий миг уюта до звонков. Завтра — новый день. Новые десять долларов. И я сама решу, что с ними делать. И как жить. Даже если за моей спиной дышит холод Алекса, а в телефонной трубке звучит неусыпный контроль дяди. Я зажмурилась, слушая стук собственного сердца — пока еще тревожного, но своего.

Я чуть не проспала — спала как убитая, но проснулась от сна. Не кошмара. Совсем наоборот. Алекс. Вернее, его бледный торс, рельефный, как у античной статуи… и розовые, на удивление нежные соски. Во сне я дотронулась до них, чувствуя под пальцами прохладную, гладкую кожу… Прикусила губу, отгоняя навязчивое видение, но жар в щеках и низу живота не стихал. Черт возьми, Кэролин, соберись!

Кофе, быстрый душ, легкое летнее платье цвета спелого персика — погода стояла редкой для Грейвэнда: безмятежной, солнечной, почти жаркой. Ни намёка на туман. Улыбка не сходила с лица. Казалось, весь мир сиял в унисон с моим настроением.

Кафе «Ночной цветок» встретило знакомым гомоном и ароматом свежего круассана. Миссис Эвелин сразу взяла меня в оборот. Сегодня было гораздо больше: я училась варить тот самый «Полуночный эликсир» — темный, густой, с терпкой ноткой черной смородины, который оставлял на языке ощущение тайны. Осваивала хитрости капучино-арта. Даже вела кассу самостоятельно целый час! Усталость была, но она тонула в море гордости и счастья. У меня получается!

Их появление было как солнечный зайчик. Бекка, сияющая, ворвалась с Сэмом под руку. Они смотрели друг на друга так… завидно. Так, словно весь мир для них — только они двое. В их улыбках, в легком прикосновении плеч читалось глубокое, спокойное понимание, от которого у меня внутри что-то сладко и больно ёкнуло. И снова — навязчивый образ: бледная кожа, розовые соски во сне. Я резко отвела глаза, чувствуя, как краска заливает шею.