Влюбиться в вампира - книга первая

9 Часть

Я подняла глаза — и замерла.

— И… и чем же? — прошептала я, машинально пожав плечами в попытке казаться спокойнее. Голос звучал чужим, сдавленным. Мои пальцы сами собой сжали края кофты с высоким воротником — невольный жест защиты.

Алекс не отвечал сразу. Он медленно, почти гипнотически, приблизился на полшага. Его тень накрыла меня, и странный, холодно-пряный аромат, смешанный теперь с запахом школьного воздуха, стал осязаемым, плотным, обволакивающим. Я замерла.

— Меня нужно научить готовить булочки! — выпалил он вдруг, и его лицо озарилось широкой, почти детской улыбкой. Глаза, секунду назад пылавшие спокойствием, теперь сверкали чистым, искренним воодушевлением.

Я впала в полный шок. Резкий поворот сбил с толку. Сердце, замершее в ожидании неясности, теперь бешено застучало от неожиданности.

— Но… но ты же сам сказал — не ешь сладкое! — проговорила я, растерянно моргая. Шутил? Или это была какая-то изощрённая попытка сбить с толку, замаскировать истинные намерения под невинную просьбу?

Его улыбка чуть померкла, сменившись лёгкой тенью смущения. Он отвел взгляд в сторону, к окну, за которым клубились серые облака.
— Это… это моей младшей сестре, — начал он тихо, почти шёпотом, словно боялся спугнуть хрупкое доверие или раскрыть что-то слишком личное. — Она… она очень любит сладкое. А если мы приготовим что-то вместе… — Он снова посмотрел на меня, и в его глазах читалась такая беззащитная надежда, такое тёплое ожидание чуда для кого-то другого, что все мои подозрения мгновенно растаяли, как сахар на горячей сковороде. — …это будет самый дорогой для нее… и для меня… день.

Его искренность была оголённым нервом. Я не могла устоять. Страх отступил, уступив место внезапному приливу нежности и желанию помочь.

— Хочешь удивить свою сестру? — спросила я, и мой собственный голос зазвучал теплее, мечтательнее. В голове уже крутились образы: мука, сахар, ярко-красная клубника… — Тогда сделаем не булочки! Сделаем клубничные кексики! С розовой глазурью и настоящими ягодами сверху. Они… они как маленькое лето в бумажной формочке. — Я даже прикрыла глаза на секунду, представляя, как его сестрёнка радуется такому подарку.

Мы зашли в класс под последний звонок, опоздав ровно настолько, чтобы учитель математики бросил на нас неодобрительный взгляд. Я плюхнулась на своё место, всё ещё улыбаясь от неожиданной теплоты момента. Алекс сел сзади. Через мгновение я почувствовала его лёгкое движение и едва уловимое присутствие совсем рядом. Его дыхание коснулось моего уха — и оно было горячим. Невероятно, обжигающе горячим, как чайник только что с огня. Контраст с его обычной прохладой был настолько шокирующим, что всё нутро пульсирующе сжалось от необъяснимого, приятно-тревожного спазма.

— Тогда… вечером? — его шёпот был густым, насыщенным, словно мёд, стекающий по ложке. И в нём снова прозвучала та самая неотступность.

Я прикусила нижнюю губу, стараясь собраться с мыслями под его гипнотизирующим воздействием.
— Да, но… я работаю до восьми, — прошептала в ответ, чувствуя, как жар от его дыхания растекается по шее.

Сбоку поймала увлечённый, почти хищный взгляд Бекки. Она сидела рядом, её брови были подняты до линии чёлки, а пальцы нервно барабанили по парте. Весь её вид кричал: «Что это было? О чём вы шепчетесь? Докладывай немедленно!» План. Наш план изучения загадочного Алекса Вольского всё ещё висел в воздухе. И этот вечер… этот вечер за готовкой казался идеальным шансом. Шансом приблизиться, наблюдать в неформальной обстановке, развеять иллюзию опасности… или подтвердить её. Мысль придала решимости.

— После твоей работы! — твёрдо, без тени сомнения, отрезал Алекс, как будто это было единственно возможным решением. Его тон не оставлял пространства для возражений. Прежде чем я успела что-то добавить, он резко отодвинулся, разорвав магию близости, как только учитель начал косо поглядывать в нашу сторону. Урок начался.

Бекка начертила на листочке текст и пододвинула ко мне ближе:

— «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ??? О ЧЕМ ШЕПТАЛИСЬ? ВЫ ЗАВТРАКАТЬ ИДЕТЕ ИЛИ ЧТО? ОТВЕЧАЙ!!!» — гласил текст на клочке бумажки.
Я быстро нацарапала ответ, чувствуя смесь смущения и азарта:
— «Научит его готовить кексы для сестры. Вечером. У меня. После работы. Наш шанс разгадать его!»
Отдав ей листочек обратно, я смущённо отвела взгляд в сторону, к доске, где учитель выводил сложные формулы. Но цифры и символы плыли перед глазами. Всё, что я могла видеть, — это образ Алекса, неуклюже пытающегося замесить тесто, и жгучее воспоминание его обжигающего дыхания у самого уха. План был в действии. Но почему-то ощущение, что это он только что мастерски расставил свои сети, не покидало. И самая опасная ловушка, возможно, была в том, что я добровольно шагнула в них, соблазнённая образом клубничных кексов и младшей сестры, о существовании которой я только что узнала.

Но это было первое, о чём я узнала сама!

Столовая встретила привычным аромат выпечки и шумом школьников. Мы с Беккой только что закончили шёпотом обсуждать утренний кошмар в кабинете директора — мою вспышку ярости, ледяное спокойствие Торна, гипнотическое вмешательство Алекса. Я выложила всё до мельчайших деталей, включая его неожиданную просьбу о кексах. Бекка слушала, широко раскрыв глаза, её вилка замерла с куском пиццы на полпути ко рту.

— …и он просто взял и перевернул всё! Словно… словно директор был его подчинённым! — закончила я шёпотом, всё ещё под впечатлением.
Мы замолчали, как по команде, когда к столу подошли парни. Сэм плюхнулся рядом с Беккой, Карлос напротив меня. Последним подошёл Марк. Его обычно улыбчивое, слегка глуповатое лицо было серым, глаза бегали, не находя покоя. Он сел, не глядя ни на кого, сжал руки на столе так, что костяшки побелели.

Тишина за нашим столом стала неестественной на фоне гама столовой. Марк поднял на нас взгляд — в нём читался чистый страх и напряжение.

— Ребят… — его голос был хриплым шёпотом, едва слышным сквозь общий гул. Он наклонился вперёд, заставляя всех инстинктивно приблизиться. — Это… это какой-то ужас… Настоящий кошмар.