Влюбиться в вампира - книга первая

10 Часть

Звонок с последнего урока прозвучал как освобождение. Я попрощалась с друзьями у школьных ворот. Их смех и планы на вечер растворились в городском шуме, пока я шла в кофейню. Тяжелый рюкзак давил на плечи, но мысли были еще тяжелее. Они снова и снова возвращались к Марку, к его тревожным словам о том странном нападении в лесу. Кто эти люди? Зачем они напали? А главное, они вампиры или это моя буйная фантазия? Мороз пробежал по коже при одной мысли.

Но стоило лишь тени воспоминания коснуться вчерашнего вечера, Алекса, его смеха в свете слабого освещения в гостиной, — сердце резко сжалось, будто наткнувшись на невидимую преграду. Дыхание перехватило, а в груди вспыхнуло что-то теплое и тревожное, смешиваясь с холодом страха от слов Марка. Два полюса, разрывающие меня на части.

Переступив порог «Ночного цветка», я словно нырнула в спасительную гавань. Знакомый, густой аромат свежего кофе окутал меня, как теплая шаль, отсекая школьную суету и тревожные мысли. Я почти на автомате повесила рюкзак, надела фартук и — погрузилась. Касса, заказы, звон чашек, шипение кофемашины. Работа стала щитом.

Миссис Эвелин встретила меня своей обычной, чуть хрипловатой улыбкой. Ни слова о вчерашнем, ни намека на мою неявку. Как будто ничего и не было. Она просто продолжила водить меня за собой, показывая новые нюансы работы. Ее брови то и дело взлетали вверх от удивления: «Господи, дитя, да у тебя память — как у слона! И ловка, как белка!» Ее похвалы и деловитость были бальзамом, возвращая хоть какую-то опору под ногами.

А потом... зашел он.

Алекс вошел так тихо, что я его просто не заметила, увлеченная взбиванием молока для капучино. Его голос прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть.

— Привет еще раз. Я подожду в сторонке! — прошептал он, стараясь не мешать клиентам.

Я резко обернулась, дыхание снова спёрло. И снова это... сердце, колотящееся где-то в горле. Он стоял, опершись о стойку, и его широкая, чуть смущенная улыбка была таким контрастом моей внутренней буре.

Миссис Эвелин тут же хихикнула — эта старая добрая лиса сразу всё учуяла! Она подошла ко мне и нежно ткнула локтем в бок.

— Твой мальчик? — спросила она, подмигивая в сторону Алекса. — Очень красивый, скажу я тебе.

Жар мгновенно залил мои щеки.

— Нет, что вы! — выпалила я, смущенно бросая на Алекса быстрый, украдкой взгляд. — Мы просто... общаемся.

— Ой, да брось! — фыркнула миссис Эвелин, указывая на меня пальцем. — Смотри-ка, как он тебя мило поедает взглядом! Чего вы тут торчите? Бегите гулять, а я сама закрою! — Ее тон не оставлял сомнений — это был приказ.

— Но... — попыталась возразить я, чувство вины за вчерашнее снова накрыло волной. Как я могу уйти раньше после того, как вчера не пришла?

— Никаких «но»! — перебила она, уже доставая из кассы купюру. Ее улыбка была теплой, но решительной. — А ну, марш отсюда! Быстро-быстро!

Я почувствовала, как румянец заливает всё лицо, до самых ушей. «Она и вправду считает его милым», — пронеслось в голове. Миссис Эвелин сунула мне в руку десять долларов и буквально вытолкнула из-за стойки.

Сжимая купюру в ладони, вся пылая, я неуверенно сделала шаг к Алексу. Его улыбка стала еще шире, и в глазах вспыхнул теплый, ободряющий огонек. Что теперь? Все слова вдруг куда-то испарились.

Я смущенно улыбнулась в ответ на его сияние, уже протягивая руку к своему надоевшему школьному рюкзаку, висевшему на вешалке. Но он был проворнее. Легким движением Алекс опередил меня, снял рюкзак и легко перекинул его через свое плечо. Его движение было таким естественным, уверенным.

— Я сам! — заявил он твердо, и в его глазах светилась такая теплая решительность, что возражать было немыслимо.
Совершенно другой — пронеслось у меня в голове. Тот холодок, та отстраненность, что иногда сквозили в нем раньше, растаяли, словно иней под ярким весенним солнцем. И это солнце светило сейчас прямо на меня. Я почувствовала, как внутри что-то сладко сжалось

— Спасибо... — прошептала, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Мы уже выходили на улицу, и я машинально помахала миссис Эвелин, которая смотрела на нас с довольной, чуть хитрой улыбкой. И тут меня осенило. Дома — пусто. Совсем.

— Ой! — я округлила глаза, глядя на него с внезапной паникой. — Нам нужно в магазин! Дома... дома ничего нет, чтобы испечь те кексы с клубникой! — добавила я, смущенно опуская взгляд. Обещать и не выполнить? Нет уж.

Вечерняя прохлада встретила нас на тротуаре, ворвалась в легкие свежим, почти осязаемым глотком после насыщенного кофейного воздуха кафе. Я вздохнула полной грудью. Алекс, не говоря ни слова, мягко взял меня под локоть и свернул не в сторону парка, а на соседнюю, хорошо освещенную улицу. Парк... тот самый парк. Место, где темнота сгустилась в кошмар, где чьи-то грубые руки... и где он появился тогда, как спаситель из тьмы. Он помнил. Он обошел это место стороной, не желая даже тенью того ужаса коснуться нашего вечера. Мое сердце сжалось от благодарности за эту ненавязчивую заботу.

Мы шли неспешно. Алекс заговорил первым, его голос был тихим, почти задумчивым, словно он боялся нарушить хрупкую нить, что только начала тянуться между нами.

— Люблю такие вечера в городе, — начал он, глядя куда-то вдаль, на огни фонарей, размытые легкой дымкой. — Пасмурные, прохладные. Солнце... оно слишком жгучее для меня. Быстро обгораю, как спичка. Прямо как моя мама, — добавил он с легкой, немного грустной усмешкой. — У нее кожа такая же, нежная, как лепесток.

Его откровенность, этот тихий, доверительный тон заставили мою улыбку стать шире, теплее.

— Правда? — отозвалась я, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Я тоже! Один день на пляже — и я уже хожу помидором, всем на смех. Приходится мазаться кремами с самой высокой защитой, как будто собираюсь в экспедицию на экватор!

Мы рассмеялись вместе, и этот смех, легкий и свободный, растворился в вечернем воздухе, смывая остатки смущения и тревоги. Его плечо с моим рюкзаком было рядом, а путь лежал к магазину, где нас ждали мука, сахар и корзинка самой спелой клубники. Впереди был вечер, полный обещаний и аромата свежей выпечки.