Влюбиться в вампира - книга первая

16 Часть

Тьма сгущалась, как черная смола, пропитанная звуками кошмара. Человеческий смех – не веселый, а искривленный, надтреснутый, полный ледяного безумия – пронзил зал, впиваясь в виски тысячами игл. Мурашки, уже не просто бегающие, а жгущие кожу, поползли по позвоночнику. Что-то щелкнуло в памяти – обрывок, тень, как запах гниющей плоти из давнего сна. Знакомое? Нет. Невыносимо знакомое. Жар, липкий и ядовитый, волной накатил изнутри, вытесняя холод страха. Он растекался по венам, спутывая мысли, спровоцировав внезапную, сверлящую боль в висках. Голова раскалывалась. В ушах пульсировало – глухой, тяжелый стук собственной крови, заглушаемый лишь этим адским хохотом, разрывающим тишину. Глаза застилала пелена – не слезы, а мутная пленка ужаса и боли. Мир плыл, распадаясь на угловатые, лунно-бледные осколки лиц, застывших в гримасах паники.

– Кэролин! Ты в порядке? – Голос Алекса пробивался сквозь какофонию смеха и пульсации, как сквозь толщу воды. Он притянул меня к себе, его руки – стальные обручи – сжали дрожащее тело так сильно, что кости затрещали. Запах ванили и чего-то дикого, звериного, исходил от него.

– Да… – мой собственный голос был чужим шепотом, хриплым от неконтролируемой дрожи. – Просто… голова… адски болит… шок… – Но это была ложь. Шок был, да. Но боль… боль была иной. Глубинной. Как будто что-то внутри рвалось наружу, подогреваемое странным, ядовитым адреналином, что лился в кровь вместо страха.

Внезапно тьму разрезал свет. Не теплый желтый, а кроваво-красный, мерцающий, как раскаленный уголек в пепле. Он бил откуда-то сверху, слепя, выжигая сетчатку. Я вскрикнула, зажмурилась, но багровые пятна плясали под веками. И в этом аду начался истинный хаос.

Треск! Где-то рядом. Над головой, в кровавом свете, люстры взрывались одна за другой, осыпая паркет дождем раскаленных осколков и искр.

– Вампиры! – дикий вопль сорвался с чьих-то губ в стороне. И в ответ – тот же ледяной, безумный смех, громче прежнего, эхом отражающийся от стен, будто исходил сразу отовсюду.

– Тайны этого проклятого города… не врали… – кто-то простонал, и толпа, как одно существо, рванула к главному выходу. Но тяжелые дубовые двери с грохотом захлопнулись сами собой, будто их захлопнул гигантский кулак. И перед ними, в кровавом свете, материализовался он. Не вышел. Не подошел. Появился из пустоты. Бледный, как лунный свет на могиле, молодой человек в истлевшем фраке вековой давности. Его глаза, огромные и абсолютно черные, без зрачков, без белка, скользнули по толпе, как по стаду баранов.

– Людишки узнали о существовании вампиров… – раздался голос. Тот самый, что смеялся. Но он не исходил от бледного юноши. Он звучал повсюду – из-под сцены, из темных углов, с потолка. – Какой твой ход, «Хозяин Теней»? – Голос был множественным, наложенным сам на себя, как хор демонов.

В этот миг *оно* коснулось меня. Не рука. Не коготь. Нечто. Холодное, как могильная сырость, и злобное, как сама тьма. Прикосновение скользнуло по обнаженному плечу, оставляя за собой не физическую боль, а леденящий след отчаяния, проникший до костей, до самой души. Я дернулась с диким воплем, вжавшись в Алекса так, что казалось, сольюсь с ним.

Алекс стоял непоколебимо. Скала в аду. Его тело излучало не страх, а гибельную уверенность. В его сжатой ладони мелькнул крошечный флакончик из темного стекла. Он поднес его ко рту одним резким, отточенным движением. Содержимое – густое, чернильно-черное – исчезло в горле. Он швырнул пузырек под ноги, и стекло разлетелось с тонким звоном, потерянным в общем грохоте. Он стиснул зубы. Сухожилия на шее вздулись, как канаты.

И тогда я увидела.

Его глаза… Их темная глубина вспыхнула изнутри. Не отражением кровавого света. Абсолютным, адским красным сиянием, как раскаленные угли в печи. И по его бледной, слишком идеальной коже… поползли живые тени. Темно-синие, почти черные венозные нити. Они проступали стремительно, как яд, растекаясь от висков, оплетая скулы, сползая по шее, застилая его лицо жутким, пульсирующим узором нечеловеческой силы.

И этот взгляд, полный красного огня и смерти, был обращен не на меня. Он был обращен в багровую, кричащую тьму зала, где рычали невидимые твари и смеялся незримый вампир.

Острый, сладковато-прогорклый аромат витал в воздухе, смешиваясь с гарью и озоном от разбитых ламп. Он въедался в ноздри, в горло, липкой пленкой оседал на коже. Вампир у двери – тот самый, бледный, в истлевшем фраке – не нападал. Он играл. Его длинные, костяные когти, отточенные как бритвы, с шипящим звуком рассекали воздух перед толпой, отгоняя перепуганных людей, как пастух сбившихся в кучу овец, обратно в центр зала. Рычание, смешанное с низким хихиканьем, вырывалось из его горла. Они не убивали. Пока. Они лишь демонстрировали свое присутствие, свою власть, свою хищную игру. Злоба висела в воздухе невидимым, удушающим туманом – предчувствие надвигающейся бойни, капля за каплей сочащееся в души. Кэролин чувствовала это каждой клеткой, каждой пульсирующей веной. Голова раскалывалась от сверлящей боли, а в груди бушевал ледяной ураган паники.

– Не бойся меня, – голос Алекса пробился сквозь какофонию, низкий, напряженный, но удивительно четкий. Его рука сжимала мою талию, но не для нежности, а чтобы удержать на месте. – Я не причиню тебе зла. – Его взгляд, все еще пылающий тем адским красным огнем, пронзал не людей, а саму тьму под потолком. Он выискивал. Выслеживал. В его позе была смертельная концентрация хищника. И я верила. Безоговорочно.

Я отчаянно вглядывалась в мелькающие в багровых проблесках света лица, ища Бекку, Сэма. Только бледные маски страха, искаженные крики, мелькающие темные силуэты. Головная боль сжимала виски тисками, зрение плыло, расплывая знакомые черты в кровавом мареве. Сфокусироваться было невозможно.

– И где же тот самый ребенок? – Голос снова раздался отовсюду и ниоткуда. Ледяной, насмешливый, пронизывающий до костного мозга. – Необычный… и очень ценный! – Злобный смех, похожий на скрежет ножей по стеклу, заставил содрогнуться всю толпу. По спине пробежали мурашки, вызывая тошнотворную дрожь в коленях. – Покажись, «Хозяин Теней»! Мы многое знаем… – Голос переместился, теперь он звучал из-за спины бледного вампира у двери. – А ты ведь не любишь, когда все идет не по твоему плану! – Протяжное, злобное гоготанье эхом отозвалось в разных углах зал.