Влюбиться в вампира - книга первая

20 Часть

Бекка пропала на выходные, оставив меня один на один с мыслями, которые душили меня, как удавка! Люциус пропадал в кабинете, запираясь на все засовы, будто желая отгородиться не только от мира, но и от меня. И я утопала в мультфильмах – яркие краски и наивные сюжеты были единственным слабым успокоительным в этом нарастающем хаосе. Я не читала книги, ведь сюжет поглощал меня, а я этого не хотела!

День учебы настал как глоток воздуха, правда, воздух этот был сперт и отдавал пылью заброшенности. Я кожей ощущала всеобщую тревожность, витавшую в городе плотным, липким туманом. Бекка так и не встретила меня на привычном месте у перекрестка. Пришлось идти одной. Путь в школу пролегал через улицы, которые теперь казались вымершими. Окна домов смотрели на мир темными, слепыми глазами, занавешенные плотными шторами. Редкие прохожие спешили, вжав головы в плечи, их шаги гулко отдавались в непривычной тишине, нарушаемой лишь нервным карканьем ворон. Случившееся на бале порвало последние нити иллюзорного спокойствия Грейвэнда. Темные слухи, как ядовитые испарения, прорвали завесу молчания, заставляя людей паниковать и прятаться в своих каменных скорлупах.

В школе было не лучше. Жизнерадостное гудение, что обычно наполняло коридоры задолго до первого звонка, сменилось приглушенным, нервным ропотом. Школа, всего пару дней назад клокотавшая сплетнями о бале в вахтовом зале, теперь казалась раненым зверем. Она не кричала – она стонала. Стены, помнящие смех, впитывали страх и растерянность. Пустые парты в классах зияли, как выбитые зубы. Учителя говорили тише, движения учеников стали резкими, угловатыми. Казалось, само здание проживало ужас той ночи вместе с нами, но было бессильно помочь, лишь нависая тяжелым, давящим сводом над нашими головами.

Бекка пришла под самый звонок, впорхнув в класс на последних нотах. Она улыбалась, но сквозь эту натянутую улыбку, как сквозь тонкий лед, я видела глубокую трещину напряженности. Ее глаза бегали, избегая моих, движения были резче обычного, будто ее что-то гнало изнутри или, наоборот, сковывало невидимыми цепями. Она была Беккой, моей подругой, но... другой. Чуждой. Не такой, как прежде.
- Доброго дня, дорогая! – она бросила фразу так же мягко, как всегда, скользнув на свое место рядом. Тон был прежним, жизнерадостным. Но я не видела в ней вампира из кошмаров. Видела только подругу, запертую в клетку страшной тайны, которую она отчаянно пыталась скрыть за привычной маской.
- Привет… – коротко буркнула я, и уроки начались. Словно кто-то нажал на тихий, но жутковатый выключатель.
Миссис Клэйборн вела литературу, пытаясь цепляться за привычные сюжеты. Но ее голос, обычно такой уверенный, теперь вибрировал тонкой, едва уловимой струной напряжения. Казалось, она не впервой видела эти зияющие пустотой парты, этот страх, витающий в воздухе густым, удушливым туманом. Она знала ритуал – продолжать урок, делать вид, что мир не треснул по швам. Но в ее глазах читалась беспомощность. Все боялись. Боялись того, что прорвалось наружу на бале. Многие просто сбежали, спасая свои жизни подальше от проклятого Грейвэнда. А я… я осталась. Сидела в этом опустевшем классе, как последняя фигура на шахматной доске перед неминуемой катастрофой.

Тишину разрезал хриплый скрежет динамиков. Голос директора, лишенный обычной напористости, прозвучал как похоронный звон:
- Внимание. Те, кто желает и может сдать кровь для пострадавших в больнице… просьба пройти в медпункт после второго урока.
Кровь. Слово повисло в классе, холодное и тяжелое. Я машинально повернулась к Бекке. И то, что увидела, впилось в меня ледяными когтями. Она сидела, сжавшись. Глаза, обычно такие живые, теперь горели сухим, яростным огнем. Желваки резко выпирали на скулах, будто она сжимала челюсти до хруста, сдерживая какой-то дикий, внутренний рев.
- Ты… пойдешь сдавать кровь? – вырвалось у меня шепотом. Внутри я уже знала ответ. Ей нельзя показываться.
- Нет, – прозвучало резко, отрывисто. Ее голос был чужим, натянутым, как струна. - Нам нельзя. – Она подтвердила мои догадки, и в этом «нам» прозвучала пропасть между нашими мирами.

Школа превратилась в огромный, набухший гнойник. Напряжение сгущалось с каждой минутой, витало в воздухе, осязаемое, как электричество перед грозой. Казалось, один неверный взгляд, одно громкое слово – и рвануло бы, разметав хрупкие остатки порядка в кровавое месиво страха и паники.
- Пойдем в столовую. – Бекка произнесла это мягко, почти нежно, но под этой мягкостью чувствовалась стальная необходимость. Я кивнула, вставая. Что-то внутри кричало бежать от нее, но ноги послушно понесли за подругой. Между нами висела незримая стена, сотканная из невысказанной правды, страха и этого давящего, всеобщего напряжения. Мне отчаянно нужно было время. Время, чтобы переварить, что моя Бекка, подруга детства, – часть этой тьмы. Принять эту темную новость, от которой стыла кровь.

Столовая оглушила контрастом. Парни за соседним столом громко смеялись, швырялись хлебными шариками, болтали о футболе. Жизнь, яростно цепляющаяся за нормальность. Но именно эта фальшивая веселость пугала больше всего. И я сама! Потому что часть меня отчаянно хотела влиться в этот гул, поверить, что ничего не случилось. Забыть пронзительные крики, скрежет когтей по паркету, запах страха и крови. Забыть, что рядом сидит не просто Бекка. А вампир, бывшая моя подруга!
- Ты потом в пекарню? – ее вопрос прозвучал как попытка вернуться в привычную колею. Я кивнула, уткнувшись в тарелку, слушая ее нарочито легкий, но сбивчивый бубнеж о каком-то домашнем задании. - Я тебя провожу, – она добавила, ловя мой взгляд. - А вечером… может, зайду к тебе. Но не обещаю.
«Хорошо, спасибо», – ответила я, понимая этот жест. Она пыталась разгладить углы, навести мосты над пропастью. Я отчаянно хотела спросить, выведать правду – о ней, о Сэме, о вампирах, о Хозяине. Но сейчас? Здесь? Слишком много чужих ушей, слишком много чужих глаз. Это было не место и не время для исповеди.