Влюбиться в Январь

5. Тридцать три несчастья

Ян ушел, хлопнув дверью, а я, сколько бы ни маялась в постели, так и не смогла нормально уснуть. Пришлось встать, идти на кухню. Лучше бы собирать вещи, но сначала кофе.

Перемываю кружки в раковине. Свою коллекцию я притащила в Петербург с надеждой здесь остаться. Но глядя на завал из исписанных стикеров на столе, я уже перестаю верить в успех. Столько замарала бумаги и не одной хорошей идеи. Увы. Больше всего я сейчас боюсь даже не выселения, а открывать контракт с издательством. Если через три недели я не сдам первый черновик, мне придется вернуть не только аванс, но и заплатить крупный штраф.

Иду к подоконнику, чтобы забрать кружку, в которую поставила веточки елки, и машинально выглянув в окно, замечаю во дворе Яна. Этаж здесь всего третий, и я могу в подробностях рассмотреть, как он подтягивается. Как разгоряченные мышцы перекатываются под кожей, как вздуваются от напряжения вены. Хочется провести по ним пальцем, проверяя упругость. Ян казался мне большим, занимая шириной своих плеч половину кухни, но сейчас, без футболки, кажется, и вовсе огромным.

Ловлю себя на том, что слишком долго и неприлично пялюсь. Хочу уйти, но замечаю, как роскошная женщина обнимает его со спины. Божечки, а я ведь даже и не подумала о том, что он может кого-то ждать!

Забираю кружку, вспоминая, зачем вообще приходила, но не доношу ее до раковины, встречая взглядом турку на столе. Точно. Сначала кофе, разбудить уставший мозг. Но то ли я такая бедовая, то ли черная полоса решила сожрать меня всю, чтоб не мелочиться. Потому что ну не бывает у нормальных людей так, чтобы одновременно у турки оторвалась ручка, кофе грязной лужей разлился по всей плите и тонкой струйкой начал стекать на пол, а в стоящей на столешнице кружке ветки перевесили и решили упасть прямо на не успевший погаснуть от разлитого кофе газ.

Стою я в этом всем великолепии, держась за ручку от турки, и смотрю, как потрескивая начинают разгораться ветки ели и не знаю за что хвататься в первую очередь, потому что ко всему прочему начинает звонить домофон! Мой мозг решает, что самое важное, быстро открыть дверь и только потом забросить пылающие ветки в раковину, чтобы залить водой.

Ян появляется на кухне, когда пожар уже локализован, но все остальные последствия стихийного бедствия налицо. Особенно дымовая завеса с хвойным ароматом.

— У-у-у… — выглядывает из-за его плеча та роскошная женщина. — Удачи, Ян. Ты заходи, если что. На антистрессовый коньячок. По-соседски. Дверь захлопну, не провожай, — показывает мне большой палец и исчезает из квартиры… Так она просто соседка?

Ян проходит мимо меня, а я покрываюсь мурашками раньше, чем он открывает настежь окно, чтобы проветрить. Мороз кусает голые ноги и плечи, но щеки опаляет жаром. Последнее происходит от слов Яна.

— Юль, тебя в детстве ремнем не пороли? — подходит со спины вплотную и спрашивает очень серьезно, а я не понимаю… Может, моему уставшему и надышавшемуся дыма мозгу послышалось?
— Что? — разворачиваюсь к нему и задираю голову, чтобы заглянуть в глаза. Он все еще без футболки, и я чувствую тепло разгоряченного после тренировки тела.
— Думаю, может попробовать стоит… Я же тебя отправил спать, — склоняет голову набок, придвигаясь еще ближе ко мне.
— У меня просто… — демонстрирую ручку от турки.
— Дай угадаю. Само?
— Само. Но я сейчас все устраню…
— Синичка… — вздыхает устало.
— Я Скворцова, — пищу, крепко держась за ручку турки, а он накрывает мою своими пальцами. Дрожу или от холода, или оттого, что он наклоняется и говорит, едва касаясь моих губ своими.
— Скажи спасибо, что я не говорю то, о чем на самом деле думаю. Брысь в свою комнату. Спать. И чтобы я до обеда тебя не слышал! — зачарованно смотрю ему в глаза и не могу оторваться. Облизываю пересохшие от частого дыхания губы. — Быстро! — рявкает Ян, и я ойкнув и правда убегаю.

Это что между нами такое было сейчас?.. Или я все как всегда придумала? Конечно, придумала. Зачем я такому, как он? Нет, точно спать. Укутываюсь по самый нос в одеяло и даже отключаюсь, но подскакиваю на месте, когда слышу оглушающее:
— Синичка! Это что за ...! — в комнату врывается Ян в одном полотенце. И от того, как стекают капельки воды по его торсу, убегая за горизонт сползающего полотенца, отвлекает только то, что седина на голове Яна приобрела роскошный клубнично-розовый оттенок.

Ой-ей!