Влюблённая и любимая

"Я так рада"

Эллиот Дальтон в который раз за прошедшие дни подъезжал к Грин-Хаусу.

Всю дорогу он думал, что возможно был неправ, ретив поселить жену отдельно в Грин-Хаусе. Ему казалось, что Мери стала ещё более молчаливой и какой-то скованной. Возможно, её мучали воспоминания, связанные с жизнью в этом доме и с её первым замужеством. А може она так же как и он сам беспокойно ожидает ответа на вопрос как сложится дальше их жизнь. «Скорее бы уже всё решилось!» - раздраженно думал Эллиотт становясь противным сам себе из-за боли, которую возможно испытывает Мери и из-за собственной, такой не свойственной ему, нервозности.

Чтобы не поддаваться темным мыслям, он под завязку заполнял свои дни заботами.

С утра он занимался делами своего поместья, Грейстоина, после полудня переодевался и ехал к жене, с которой обедал.

Потом вместе с супругой обходил или объезжал на своей коляске поместье, в зависимости от того что он хотел посмотреть, вместе они посещали орендаторов, потом просматривал отчеты уже по этому поместью и перед ужином проводил время за так называемыми беседами с женой. (Право, сложно назвать беседой монологи, разбавленные односложными ответами на совсем уж прямые вопросы.)

После ужина он уезжал к себе с Грейстоун. И так каждый день. И это неимоверно раздражало!

Хотя он должен признать: Мери старалась быть хорошей женой. Она внимательно слушала его и живо и серьёзно интересовалась его вкусами и предпочениями в еде, цветах, и вообще всех простых бытовых мелочах. Иногда Эллиоту казалось, что после его отъезда, она записывает все полученные сведения, чтобы не забыть ненароком. Его всегда ждали любимые блюда, супруга заметила какая ему нравится мебель и поставила подобные кресла у камина, перед которым они коротали вечера. Она была очень внимательна и заботлива. И, черт возьми, ему это нравилось. Лишь две мысли его расстраивали: это неопределённость с её положением и то, что всю заботу супруга проявляла как бы издалека. Она создавала для него уютный, приспособленный именно под его привычки и желания дом, сама оставаясь где-то вне круга этого тепла и уюта, не прикасалась к нему, лишь сдержанно принимала его необходимые прикосновкения, такие как поддержка под локоть когда они бродили по полям, или поданная при выходе из экипажа рука. Во всяком случае Мери как можно скорее старалась эти прекосновения оборвать. Это так раздражало. Ведь, как бы там ни было,, но она ему нравилась. Вот было бы хорошо, если бы его молодая жена научилась смеяться и почаще сама говорила с ним, а не только слушала. А если бы сама начала стремиться прикоснуться к нему, прижаться, приобнять, он был бы уже счастлив!

И так уже восемь дней.

Сегодня Эллиот был ещё более раздражён. Он устал от этих поездок, этих утомительных бесед, которые он вёл за двоих. Да еще после целой недели ясных дней, именно сегодня стал накрапывать мелкий противный дождь!

Вымокший, в дурном настроении он переступил порог дома. Дворецкий Джексон принял у него промокший плащ и поспешил сообщить, что хозяйке немного нездоровиться и она у себя в спальне.

- Прикажите подать туда бутылку бренди и бокал, - буркнул он дворецкому и направился в спальню супруги, куда входил лишь раз по приезе после свадьбы. Пока поднимался по лестнице, старался взять себя в руки, ведь весть о плохом самочувствии жены расстроила его окончательно. С каждой пройденной ступенькой мужчина уговарив себя быть терпеливым и сдержанным, если уж не спокойным. И, кажется, уговорил. Конечно, как воспитанный джентельмен он постучал.

Дверь на его стук открыла Ли.

Как себя чувствует моя жена? Я могу войти?— тихо спросил он.

- О, добрый день! Конечно, входите, сэр, - быстро проговорила служанка и сдва он вошёл, как она выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь. Эллиот пожал плечами и повернулся к кровати. Его маленькая хрупкая жена, закутаная в халат лежала на постели, прикрытая тонким пледом. При виде супруга она стала было подыматься, но Дальтон махнул рукой и, подойдя к кровати, сел на край:

-Не вставайте, Мери, мне сказали, что вы плохо себя чувствуете.

- Да, немного...

И тут Дальтон насторожился, потомучно на лице го всегда такой сдержанной и отстраненной жены играл совсем не болдезненный румянец и она вся сияла.

- Мери?..

Женщина всё же приподнялась, плотнее запахнулась в плед и смущенно глядя на мужа прошептала:

-Я... я...я не беремена.

Её щечки вспыхнули ещё ярче и мери быстро спрятала в смущении глаза.

Потом Эллот увидел как по щечке побежала слезинка, опонился и осторожно притянул супругу себе под бок, осторожно обвил руками и устроив подбородок у неё на макушке тихонько стал покачивать, приговаривая.

- Мери, не плачьте, всё хорошо. У нас всё хорошо, он чувствовал как от нервного возбуждения его жена мелко дрожжит и стал осторожно и ласково поглаживать по плечам.

Осторожно устроив её голову у себя на плече мужчина приподнял за подбородок личико жены и посмотрел в заплаканные глаза.

- Мери, милая, успокойтесь, моя бедная Мери,- он осморожно провел большим пальцем по щеке, стирая слезинки и легко поцеловал жену в лоб.

Только сейчас он смог понять и её постоянное молчание и напряжение и ледяную скованность. Это был страх!