Влюблённая Ласточка.

ГЛАВА 8.

Неделя после знакомства с Белкой прошла в режиме «холодная война с элементами перемирия». Мы с маленькой рыжей бестией научились сосуществовать: она позволяла мне себя кормить, иногда даже давала гладить, а по ночам мы втроём уютно устраивались на кровати. Я уже начала думать, что мы подружились.

Я была наивной дурой.

Всё началось в пятницу утром. Олег должен был уехать на съёмки за город — какой-то крупный спортивный проект, срочный заказ, от которого нельзя отказаться. Он уезжал на весь день и даже на ночь — должен был вернуться только утром.

— Ты справишься? — спросил он, завязывая шнурки и поглядывая на меня с беспокойством. — С Белкой, я имею в виду. Она может быть… своенравной.

— Олег, я взрослая девушка, — фыркнула я, поправляя свой домашний костюм. — Неужели я не справлюсь с собакой размером с мою ладонь?

— Она не просто собака, — он подошёл, обнял меня. — Она монстр пушистый. Но ты справишься. Я в тебя верю.

— Спасибо за доверие, — я поцеловала его. — Езжай спокойно. Мы тут подружимся, в девчачьи игры поиграем, маникюр сделаем.

Олег засмеялся, чмокнул Белку в макушку и ушёл.

Мы остались вдвоём. Я и маленький монстр в розовых бантиках.

Первые полчаса прошли мирно. Белка сидела на своей лежанке и наблюдала за мной с подозрением, но не предпринимала никаких действий. Я пила кофе, листала ленту в телефоне, чувствуя себя почти хозяйкой положения.

Потом Белка решила, что мир — это скучно.

Всё началось с моих тапочек. Я вышла из душа, а их нет. Исчезли. Просто испарились. Я обыскала всю квартиру — безрезультатно. Потом заглянула под диван и обнаружила там груду пуха. Белка сидела рядом с видом победительницы и даже не пряталась.

— Белка! — закричала я. — Ты что наделала?!

Она моргнула, зевнула и ушла на кухню, даже не извинившись.

— Ладно, — пробормотала я, собирая остатки тапочек. — Простим. Первый раз.

Через час я обнаружила, что мой крем для рук, который я оставила на тумбочке, размазан по всей спальне. Белка измазалась в нём с ног до головы и теперь каталась по ковру, оставляя жирные следы.

— Белка!

Она даже ухом не повела.

Я отмывала ковёр, когда услышала подозрительный шум из ванной. Прибежала — и обомлела. Белка каким-то образом открыла дверцу стиральной машины (она была пустая, к счастью), залезла внутрь и теперь сидела там, высовывая мордочку, как капитан подводной лодки в перископ.

— Вылезай оттуда! — заорала я.

Она вылезла. Белка гордо прошествовала мимо меня, даже не взглянув.

К обеду я была на пределе. Белка успела: сбросить с полки мои духи (флакон разбился, запах роз стоял по всей квартире), стащить со стола мои наушники (один наушник я нашла под диваном, второй — в миске с водой), разгрызть зарядку от ноутбука и нагадить в мою сумку. В мою новую сумку, между прочим, которую я купила всего месяц назад!

— Белка, — сказала я, глядя на неё в упор. — Ты объявляешь мне войну?

Она сидела на диване, на моём месте, и смотрела на меня с выражением: Ну и что ты сделаешь? Я тут хозяйка.

— Ладно, — сказала я. — Мир. Давай просто переживём этот день. Я сделаю тебе вкусный ужин, и мы посмотрим телевизор.

Белка зевнула и отвернулась. Кажется, моё предложение её не впечатлило.

Час спустя я поняла, что это был не конец, а только начало.

Я пошла на кухню готовить ужин — решила сделать пасту, чтобы отвлечься от мыслей о мести. Поставила воду, нарезала ингредиенты, включила музыку в телефоне. Всё было почти хорошо.

Я не заметила, как Белка проскользнула на кухню. Увидела я её только тогда, когда она уже залезла на стол и с интересом обнюхивала миску с мукой.

— А ну слезай! — крикнула я, бросаясь к ней.

Белка, конечно, не слезла. Она грациозно спрыгнула на пол, зацепив лапой миску. Миска перевернулась, мука взметнулась белым облаком и осела на мне, на столе, на полу, на Белке. Мы обе стали белыми, как привидения.

— А-а-а! — заорала я.

Белка чихнула, отряхнулась и побежала в комнату, оставляя за собой белые следы.

Я стояла посреди кухни, покрытая мукой с головы до ног, и чувствовала, как во мне закипает ярость.

— Так, — сказала я вслух. — Хватит.

Я смахнула муку с лица, сняла испорченный халат и пошла искать Белку. Она сидела в спальне, на моей стороне кровати, и вылизывала лапу, вся белая, как маленький снежный комочек. На морде — выражение полнейшей невинности.

— Ты думаешь, что ты самая хитрая, да? — спросила я, глядя на неё. — Думаешь, я ничего не сделаю?

Белка моргнула. В её взгляде читалось: А что ты сделаешь? Я любимица Олега. Я тут королева.

И тут меня осенило.

В голове созрел план. Жестокий, но справедливый.

Я подошла к Белке, схватила её в охапку (она заверещала и забилась, но я держала крепко) и понесла в ванную. Там стояла стиральная машина — та самая, в которую она залезала утром.

Белка, видимо, поняла, куда мы направляемся, потому что начала вырываться с удвоенной силой. Но я была сильнее.

Я открыла дверцу машины. Белка замерла, глядя на меня огромными от ужаса глазами.

— Ну что, Белка, — сказала я зловещим шёпотом. — Доигралась?

Я засунула её внутрь. Она села там, вся белая от муки, дрожащая, и смотрела на меня с таким выражением, будто я собираюсь её убить.

Я закрыла дверцу. Не до конца, конечно, просто притворила, чтобы она чувствовала себя запертой, но могла дышать. Потом подошла к панели управления и начала нажимать кнопки.

— Так, — сказала я задумчиво. — Хлопок… синтетика… — я покосилась на Белку, которая внутри машины начала мелко-мелко трястись. — Шерсть! — объявила я. — Вот то, что надо.

Белка жалобно тявкнула.

Я наклонилась к дверце и прошептала:

— Ну что, Белка, как говорил Юрий Гагарин: «Поехали!»

Я нажала кнопку «Пуск».

Машина издала звуковой сигнал и… ничего. Потому что я, конечно, не включала её по-настоящему, просто имитировала. Но Белка этого не знала. Услышав сигнал, она забилась в истерике — заскребла лапами по стеклу, завыла, заскулила так жалобно, что у меня сердце сжалось.