Влюблённый дракон

Глава 4. А где истерика?

Настоящее время.

– Что ты смеёшься? – рядом идущий с корзиной грибов Гор не удержался и улыбнулся.

Мы довольные возвращались домой, в надежде, что Медянка остыла. Горняк набрал корзину грибов, да ещё и с горкой. Я же вдоволь наелась ягод.

– Да, вспомнила ту ночь, когда наняла домовых в услужение. Помнишь угрозы тётушки, что наутро отправит меня под венец. Хи-хи.

– А, ты про то, что старик Паул отказался брать тебя в жёны? – кивнул братец и громко рассмеялся.

– Всё ещё помню ту картину маслом, – захохотав, я в который раз начала в лицах рассказывать Гору, что произошло на следующее утро после того, как Медянка пообещала выдать меня замуж.

Понимая, что на крыше мне всю ночь не просидеть, я на свой страх и риск спустилась с неё примерно через час, так как начала клевать носом.

 Как я радовалась, поняв, что уставшая после свадьбы Медянка спит-храпит, поэтому мы с домовыми на цыпочках пробежали ко мне в комнату.

Неприхотливые братцы устроились на маленьком диванчике, а я легла в свою постель, из которой меня утром вытряхнули, как нашкодившего котёнка.

– А ну, дармоеды, быстро на кухню картошку чистить, – скомандовала тётушка в сторону домовых, те, резко проснувшись, посмотрели на меня, я незаметно кивнула, разрешая тем приступить к работе. Пушистые помощники поклонились и исчезли.

Раз сразу бить не накинулась, значит, остыла.

– Тётушка, ты меня простила? – не сдержалась я.

– Надевай, скоро жених приедет, – в мои руки попало белое платье.

– Оно мне не по размеру, – прошептала и сжала губы, только бы не разреветься.

– Всё по размеру, чуть коротковато, чуть широковато. Не в платье счастье, – на глаза Медянки навернулись слёзы. Она никогда не рассказывала о своём муже. А я и не спрашивала.

Устраивать истерику, драться и пытаться сбежать не имело смысла. Гномиха по всем параметрам меня сильнее. Значит, буду действовать спонтанно, только бы золотые успеть захватить с собой. Я думала о дороге в сторону храма.

Сейчас буду себя вести очень вежливо, услужливо, кивать и соглашаться со своей участью. Пусть внимание тётки и жениха притупится, а уж…

– Лолита, ты долго будешь мечтать? Готова? – Медянка бесцеремонно заглянула за створку шкафа.

– Сейчас тётушка. Осталось поясок…

– Что-то ты на удивление спокойна. А где истерика? – она подозрительно посмотрела на меня, а я, пожав плечами, продолжила застёгивать серебристый поясок.

– Пусть что будет, – прошептала я, закрывая шкаф.

– Вот молодец! Такой и должна быть послушная дочь гномов. Идём!

И мы вышли на улицу. В распахнутые ворота заходил, гордо задрав голову вверх, старый седовласый гном, в сопровождении десятка таких же пенсионеров.

Им бы о вечном думать, сидя на скамейке. Нет, молодую жену подавай. Злость разливалась по венам. Как жаль, что во мне нет магии или простой гномьей силы.

Вздохнув, посмотрела на жениха.

– Медянка, – дрожащим голосом начал разговор жених. – Я всю ночь думал, уж очень много денег ты просишь за свою кровиночку. Страшна она уж больно, костлява и своевольна. Многовато будет двести золотых. Её же укрощать ещё придётся, а я стар для этого. Но так и быть, соглашусь и дам за неё пятьдесят золотых.

– Что?! Что?! Сколько? – лицо тётушки покраснело, она аж подпрыгнула на месте. Ни один гном не упустить своей выгоды, а у меня появился призрачный шанс на спасение. – Двести, дорогой Паул или свадьба не состоится! Ты только представь себе, как вкусно она готовит, да я могла бы за неё выручить пятьсот золотых, – эти слова неприятно резанули по уху. Выручить? Устроила торги.

– У меня кухарка неплохо готовит, да и у тебя я могу иногда пообедать. Тридцать! Я ещё раз к ней присмотрелся, кровать плохо будет греть, – наглый старый хрыч медленно обошёл меня по кругу и раза три потыкал в живот. – Не-е… – протянул он. – И пятьдесят много! Тридцать и порукам.

Такого оттенка на лице тётушки я ещё не наблюдала, что-то между свекольным и коричнево-зелёным.

– Вон! Вон из моего двора! Скряга, старый сухарь! Я тебе свою девочку в жёны предложила ещё по старой дружбе не заломила в деньгах, а ты! – Медянка прыгала и замахивалась на пришедших пенсионеров букетом из трёх цветочков, что жених успел подарить будущей тёще.

– Медянка! Не балуй! Отдай цветы, я их ещё продать могу, – старик прытко подпрыгнул и вырвал из женских рук помятый букет. – Ты ещё придёшь кланяться ко мне, но я уже тогда за твою племянницу и гроша ломаного не дам.

– Да она всегда такая была, – шептались сопровождавшие, уводя с собой несостоявшегося жениха. – Из-за своего гонора, амбиций и запросов не смогла выйти повторно замуж.

– Что? За кого выходить? За вас, сухарей? Мне и одной неплохо живётся! – в сторону гномов-ворчунов полетел тапок. – А ты чего встала? – Медянка перевела взгляд на меня. – Иди, переодевайся. И не плачь! Найду я тебе другого жениха и помоложе.