Влюблённый тигр и ледяная принцесса

Глава 1

Острая боль пронзила все тело. Лишь когда кожа на спине вспыхнула от боли, я осознала: отец и вправду ударил меня кнутом.

Мой отец, глава клана Небесных Драконов, человек, который учил меня держать спину прямой даже под тяжестью небес, сейчас безжалостно стоял за мной с плетью в руке.

Второй удар обрушился на мои лопатки раньше, чем я успела вздохнуть немного воздуха. Больно.

Но не закричала.

Сцепила зубы так, что заныли челюсти, вцепилась ногтями в деревянную стойку, к которой меня привязали, и позволила только одному звуку вырваться из горла — хриплому, низкому рыку, который не имел ничего общего со страхом или мольбой о пощаде.

Это был рык зверя, которого они пытались сломать.

— Держишься? — спросил отец, и в его голосе не было ни злобы, ни сожаления, только холодное, спокойствие палача, который выполняет свою работу. — Это только начало, Лин Вэй.

— Дерзкая девка, — раздался голос из-за спины отца — сладкий, приторный, как дешёвый сироп, и я сразу узнала его, потому что этот голос снился мне в кошмарах последние три ночи. — Господин Лин, вы позволите мне сказать?

Цы Цзяогуй.

Сын главы соседнего клана Огненных Драконов, которого мои родители прочили мне в мужья с тех самых пор, как мне исполнилось шестнадцать. Стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на меня с вежливым, ледяным равнодушием, будто я была не живым человеком, а дорогой вещью, которую ему предстояло получить в пользование.

— Говори, — бросил отец, не оборачиваясь.

— Молодая госпожа Лин.

Цзяогуй сделал шаг вперёд, и я почувствовала запах его приторных духов, вызывающих тошноту.

— Вы только представьте, какой позор вы приносите своей семье. Ваш отказ выйти за меня замуж — это оскорбление не только мне, но и всему нашему клану. Неужели вам не стыдно?

— Стыдно? — переспросила, и, несмотря на боль, пульсирующую в спине, усмехнулась. — Тебе, Цы Цзяогуй, стоит благодарить богов, что я отказалась — ты не потянешь такую жену.

Он покраснел от злости.

— Полагаю, ещё один удар не помешает, господин Лин, — посоветовал Цзяогуй, и в его голосе послышался такой искренний, почти детский восторг от вседозволенности, что меня затошнило. — Говорят, что кнут из чешуи дракона оставляет шрамы, которые не заживают годами. Может быть, тогда молодая госпожа Лин наконец поймёт, что неповиновение семье — это не игра, а преступление.

Отец замахнулся снова.

— Ты опозорила нас, — произнёс он, и его голос был спокоен. Так спокоен, будто он не истязал родную дочь, а проводил плановую воспитательную беседу. — Публично оскорбила Цы Цзяогуя, и смеешь всем говорить, что не выйдешь за него замуж? Кто дал тебе право решать?

— Я. Моё тело, душа, жизнь и будущее. Всё это принадлежит только мне. Не тебе. Не ему. Мне одной.

Третий удар обрушился на мои рёбра, и на этот раз я не сдержала стона. Не потому, что боль стала сильнее, а потому, что внутри меня что-то сломалось. Не кость, не ребро, а та последняя, тонкая нить, которая ещё связывала меня с этим местом и кланом, который называл себя моей семьёй.

Кровь текла по спине, пропитывая разорванную ткань платья. Видела, как капли падают на каменный пол, оставляя тёмные, быстро расплывающиеся пятна.

— Ну как, молодая госпожа? — спросил Цзяогуй, и в его голосе зазвучало откровенное удовольствие. — Ещё будете дерзить? Или прямо сейчас согласитесь на свадьбу?

— Лучше выйду замуж за придорожного пса, — выдохнула, кровь текла с губ по подбородку, — чем за такого труса, как ты.

Цы Цзяогуй дёрнулся, но сдержался.

— Господин Лин, — сказал он, и в его голосе появились новые нотки — не просто любопытство, а что-то тёмное, почти восхищённое. — Вы позволите мне самому? Хочу вправить ей мозги.