Вместе на расстоянии взгляда

От меня ещё никто не убегал

У меня больше не было сил. Бесконечный день, бесконечный заказ. Нескончаемая работа. И разговоры, непрекращающиеся, как бег хомяка в колесе.

Сначала меня терзали во время дневной смены. Потом отрывалась компания Измайлова. Теперь подключился Артур. Его прилюдно потрепал ротвейлер, и он вымещал злость на мне.

- Знаешь, кто такие «уважаемые люди»?

В его кабинете было всё в золотых красках. Даже письменный набор на столе намекал на благородный металл, хотя и отдалённо, но в глазах уже рябило от блеска.

- Вероятно, те, кого уважают.

- Много ты понимаешь!

Артурчик начал ёрзать своим рыхлым телом сразу по всем поверхностям: и по креслу, больше похожему на трон, и по столу «инкрустированному золотом».

- Это не надо понимать. Это по определению.

- Умная, значит? – зашипел Артур. – Только, если ты такая умная, что же такая бедная? Ходишь в обносках, спишь у Марины в подсобке? Стыдно тебя гостям показывать! Ты позоришь нашу Пещеру!

Это прозвучало так неоднозначно, что я хмыкнула. Артура это взбесило даже сильнее, чем выволочка Измайлова. Тот унизил его словами так, что возить лицом по полу было бы гуманнее.

Но оскорбление, нанесённое женщиной, для хозяина ресторана, было хуже, чем красная тряпка для быка. Он начал подпрыгивать на троне, визжать, брызгая слюной.

- Уважаемые люди, это дети уважаемых родителей, безродная! Тебе не понять своим скудным умишком! Ты пыль на одежде уважаемых людей, грязь на их подошвах!

Мне уже было всё равно. Я так устала, что едва держалась на ногах. Стул мне не предложили, а мой рабочий день уже перевалил за 14 часов. Но Артуру было всё равно. Женщина не человек.

Он продолжал меня поливать грязью и брызгать слюной, подпрыгивая в кресле. Со стороны это напоминало жабьи ужимки. А с тонкими, переходящим в фальцет словами, и вовсе было комичным.

Я ему никогда не нравилась. Поджарые смуглые девушки. Мечтой Артурчика были блондинки с необъятной пятой точкой при тонкой талии. У него даже специальный жест для таких был.

Хозяин ресторана сводил ладони, почти соприкасаясь пальцами. А потом резко, словно пытаясь смахнуть крошки со стола, раздвигал руки. При этом цокал и закатывал свои масляные чёрные глаза.

В понимании владельца ресторана, я была – всюду брак. Недостойная и непривлекательная. Невдувабельная, одним словом. Потому что возбуждали Артура только деньги, связи и блондинки с крутыми формами.

- Да ты должна на коленях ползать! Ноги уважаемым людям целовать!

Он поднял указательный палец выше головы, а потом спикировал им к своим стопам. Наглядно продемонстрировал, чьи именно конечности надо лобызать.

Меня это не впечатлило. И в понимании Артура это был самый страшный грех. Можно быть безродной, старой и непривлекательной. Но восхищение его персоной могло перекрыть остальные грехи.

У меня не было ни восторга от хозяина ресторана, ни желания перед ним пресмыкаться. Выгонит, пойду искать другую работу. Да, долги буду отдавать дольше, но ничего, справлюсь.

- Но я дал тебе шанс работать в приличном заведении, в лучшем элитном ресторанном комплексе побережья! Но ты неблагодарная! Опозорила нас!

Он продолжал уже почти завывая. Трясся, как студень с раскрасневшемся лицом. Мне его даже жалко стало.

- Да вы не переживайте, Артур Адамович. Поберегите здоровье. Увольте меня уже, и я избавлю вас от своего недостойного вида, вызывающего поведения, и высплюсь.

Хозяин ресторана замер, а потом, поднял руки выше головы и затряс ими с такой силой, что, мне казалось, его кисти грозили оторваться от предплечий.

- Да разве же я могу? Если бы в моей власти было тебя уволить, выскочила бы уже, как пробка из бутылки! Я бы не тратил на безродную своё драгоценное время. Не пытался вразумить. Летела бы уже по ступенькам до самого моря, и не смела в сторону нашего ресторана повернуть голову! Но я тебя не могу уволить!

Артур опал, как кукла, у которой обрезали нитки. Смотрел на меня затравленно. Безвольно распластав пухлые руки по золотой столешнице.

- В каком смысле вы не можете меня уволить? Вы можете!

Теперь уже возмущалась я. Ещё часа головомойки мне не выдержать.

- А ничего с тобой не могу!

От усталости я уже едва могла сдержать смех.

- Можете! Я в вас верю!

Артурчик встрепенулся. Ему было уже далеко за 50. Наверное, он уже слышал эту фразу от девушек, желающих получить от него компенсацию за проведённое вместе время.

- Не могу. – Устало ответил Артур. Сцепив пухлые пальцы, навалился на стол. Жалобно посмотрел на меня. – Очень хочу тебя уволить, но не могу. Измайлов запретил.

- Что запретил?

- Уволить тебя запретил.

Теперь уже я была в бешенстве.

- Вам? Вы же самый влиятельный ресторатор побережья? Элита элит, гроза морей, и он вас заставил?

Артур словно разом сдулся.

- Уважаемые люди могут доставлять больше хлопот, чем неуважаемые. Измайлов хочет, чтобы ты продолжала у меня работать, и ты будешь работать, пока он будет к нам ходить. Будешь обслуживать их столик.

- А вот этого не будет! Я не собираюсь ублажать высокомерных мажоров, потому что им так захотелось. Завтра же напишу заявление об уходе.

- Ты не посмеешь!

- Посмею!

Я начала судорожно развязывать фартук. Артур брезгливо скривился.

- Сексом ты ничего не решишь.

Мне захотелось смеяться и драться одновременно.

- С кем? С вами? Совсем с ума сошли?

Я смогла справиться с завязками. Стянула фартук и с размаха шваркнула его в пустое кресло, которое мне так и не предложили.

- Я увольняюсь!

- Отработка 14 дней.

- Я найду способ обойтись без неё.

- Ну, попробуй. Беги безродная. От себя не убежишь!

Это я уже слышала в коридоре, перед тем, как с грохотом захлопнуть директорскую дверь. Кинулась на улицу, но за окном рядом со входом, стояла свора компании Измайлова.

Развернувшись на полном ходу, я кинулась в противоположную сторону. Дверь чёрного хода оказалась заперта. Недолго думая, я открыла окошко. Уселась на подоконник и свесила ноги наружу. А потом, плавно скользнула на газон.