Вместе на расстоянии взгляда

Сорвалась

Чувства. Они нахлынули в одно мгновенье и затопили с головой. Я даже барахтаться не могла. Это было похоже на смерч, цунами, ураган. На внезапный шторм.

На ласку!

После страха, унижения, усталости. После ужасного одиночества, после предательства, грубоватая мужская нежность сбила меня с ног. Обезоружила.

Ноги перестали держать. Голова кружилась, не давая ощутить опору. Чтобы не упасть, я потянулась по его мощным плечам. Обвила шею руками.

Он целовал настойчиво, по-настоящему. Но без наглости. Ошеломлял и захватывал. Увлекал за собой. Проникал в душу. Захватывал что-то важное и тянул к себе.

Его губы были горячими, мягкими и вкусными, как карамель. Язык дразнил и заманивал. А когда я откликнулась на его зов, вовлёк меня в чувственное танго.

Это напоминало сплав чувственного желания и борьбы. Я ещё не остыла от противостояния, но уже тонула в ощущениях. Язык Гордея скользнул по моему нёбу, и я застонала.

Мурашки осы́пали затылок, шею, плечи, дальше к лопаткам.

Как же я устала бороться! Я пила его поцелуи и не могла насытиться лаской, жаром прикосновений, лёгкостью. Взаимным желанием и доверием.

Растворилась, тонула в ласковой неге, наслаждалась.

А потом его рука скользнула к груди.

Мир снова стал чёрно-белым. Агрессивным, злым, опасным.

Я оттолкнула Гора, а когда он попытался меня удержать, резко смазала по лицу ладонью. Пощёчина получилась хлёсткой, злой.

Измайлов ослабил хватку, и я отскочила в сторону.

- Не трогай меня! – закричала я, перекрывая своим отчаяньем шум курортного берега.

Измайлов коснулся щеки рукой. Хищно усмехнулся.

- Типичная женская черта, врезать за то, что само́й нравилось. Получила своё и сделала вид, что ни при чём.

Во мне бурлил коктейль из неразряженного возбуждения и злости. А ещё, из отчаянья. Я снова поверила! Снова подпустила близко! Снова стала уязвимой и жалкой.

Прикусив губу, старалась не разреветься. Шагнула в сторону, но Измайлов преградил дорогу. Вернулась к стене. Он, как тень, встал преградой на пути.

- Уйди! – выкрикнула я.

- С чего бы это? Ты сама со мной целовалась. Тебе нравилось, а потом я получил по морде. Несправедливо. Надо бы расплатиться за ущерб.

Теперь мне было противно. Злость рвалась из груди пока ещё контролируемым, но уже мощным потоком.

- Справедливо! За поцелуи я расплатилась поцелуями. А когда ты начал распускать руки, получил по лицу. – Я вздёрнула подбородок. – Мало, кстати, получил. Надо было бить между ног, чтобы не было соблазна подходить ко мне снова.

- Да что ты ломаешься? Тебе должно быть за счастье моё внимание! Таких, как я в этой дыре больше нет! – Он презрительно ухмыльнулся, сложив руки на груди. – Мне не отказывают, детка.

- Это хорошо. Значит, один не останешься. Будет чью грудь тискать в подворотне. Тем более, ты пришёл в ресторан не один. Ты ужинал с девушкой, которую уже забыл? Ты их как перчатки меняешь? Имя-то её помнишь, а, рыбка, с памятью в 5 секунд?

Я хотела уколоть побольнее, и мне это удалось. Гордей поджал губы и набычился.

- Это не моя девушка.

- Ага! – хмыкнула я. – Я не я и лошадь не моя.

- Она просто знакомая.

- Это точно. Все, кого ты уже бросил, они только знакомые. А эта девушка, с которой ты сегодня был в ресторане, она знает, что она теперь бывшая? – Мне стало противно. Красивый, интересный, с возможностями, и такая же дрянь, как и другие. – Дай пройти.

Снова шагнув в сторону, я попыталась проскользнуть между мощной мужской фигурой и стеной. Но Измайлов снова преградил дорогу.

- Я с ней не встречался. И не надо навешивать на меня чужого. Тебя кто-то обидел? Так высказывай претензии ему!

Самовлюблённый нахал! Аж ладонь зачесалась отвесить ещё одну пощёчину.

- Ты! Ты меня обидел! Но тебе плевать! Ты даже этого не понял. Да, что такого? – Я хмыкнула, гася подступающие слёзы. – Заставлял продать картину. Вызвал, как проститутку, для обслуживания стола. Издевался целый вечер со своими друзьями. Унижал, запугивал. Зажал у запасного выхода и полез под рубашку. Мало? – Мой голос сорвался. – Тебе этого мало?

Я шагнула вперёд, надеясь, что Измайлов отступит. Но он не сдвинулся даже на миллиметр. Я почти прикоснулась грудью к его переплетённым рукам.

Мне надо было замолчать, остановиться. Но меня несло так, что я уже ничем не управляла. Хотела расколошматить всю эту жизнь вдребезги.

- Ты даже не заметил, что делаешь больно! Тебя же кроме собственного удовольствия ничего не волнует!

- Не скажи. Твоё удовольствие – очень даже.

- После унижения? Ты нормальный? У тебя есть эмпатия к девушкам или только физиология? Ты что-то чувствуешь к той, которая сидела рядом с тобой в ресторане и цеплялась за твою руку?

- А ты заметила. – Довольно хмыкнул Измайлов.

Его реакция меня взбесила ещё сильнее.

- А ты – нет! Ты вообще никого не замечаешь!

- Тебя заметил, но ты злишься. Где логика?

- Покинула чат! Башку твою упрямую покинула! Все вы такие. Поматросил и бросил.

- А-а-а! Так ты брошенка! Так и злись на своего предыдущего, а не на меня. Я-то тут при чём?

- Да ни при чём! Такие, как ты, всегда ни при чём. Только это враньё. Потому что твоё внимание только ранит. Потому что ты издеваешься вместо того, чтобы общаться. Унижаешь вместо того, чтобы поддержать. – Я на секунду отвернулась, а потом рубанула со всей злостью, скопившейся внутри. – Ты такой же как все!

Гордей дёрнулся, как от удара. Резко качнулся вперёд и, схватил меня за плечо.

- Пойдём, правдорубка. Провожу тебя до дома, пока ты не наговорила на наказание прямо тут. – Потом он ухмыльнулся. – Хотя, зря я тебя остановил. Последний вариант событий мне нравится больше, чем просто «проводить до квартиры». Может, ещё понарываешься?

Я фыркнула. Попробовала выдернуть руку из железного захвата. Но, то ли злость начала сходить на нет, то ли угроза в голосе Измайлова стала явственней. Но спорить мне расхотелось однозначно.