Вместо волшебницы 2

Глава 25

* * *

 Свадьба?
Ну, наверное, это можно назвать свадьбой.
Точнее не могу сказать – бутылка вина во мне сделала все происходящее вокруг... терпимым. И разрисованные улыбками лица печальных мертвецов, и слащавые речи счастливого хозяина замка и я вместе со всеми сидящая на краю бездны.
Вино оказалось настолько хорошим что превратило это безумие просто в странный сон... Сон, который нужно просто переждать.
Я даже почти расслабилась и поэтому когда мой новый фальшивый муж выпустил из рук бокал, развел руки в стороны и спросил нужен ли мне кто-нибудь кроме него... я просто замотала головой из стороны в сторону.
Он обрадовался… очень сильно обрадовался, потом взял за руку, вывел из-за стола и отвел в незнакомую и очень светлую комнату. Очень светлую, очень красивую комнату... в которой на одной из стен висел мертвый распятый Лу.
* * *
Тишина.

Очень странная тишина – я не слышу даже треска огня в камине в одном шаге от меня.
Мы вдвоем вот уже целую ночь. Я и мертвый Лу.
Я уже не прошу его перестать притворяться и не ищу на мертвом теле хоть какого-нибудь намека на жизнь.
Я просто сижу и слушаю тишину. Я смотрю на языки пламени лижущие камни камина и слушаю тишину.
* * *
Шепот.
Он будто внутри меня.
Испугавшись вскакиваю с ковра на котором сидела.
Шепот... он исходит будто из моей груди.
Стою вся дрожа и прислушиваюсь...
Нет. Показалось.
Снова сажусь и протягиваю руки к огню. И тут же, снова, появляется этот загадочный шепот.
На этот раз уже не вскакиваю, прислушиваюсь. Что странное – он появляется если я смотрю на огонь и исчезает как только перевожу взгляд на что-то другое. Шепот похож на волну. Океанскую волну, тихо, раз за разом набегающую на берег.
Начинаю дрожать... но на этот раз уже не от страха. От возбуждения.
Это тот самый шепот о котором говорил маг? И он идет не из моей груди, а от камней на моей груди.
Нужно было напиться вусмерть, выйти замуж за психопата и потерять друга чтобы услышать его?
Камни называют имя?
Чье имя?
Начинаю дрожать сильнее...
Огонь? Возможно. Жаль только что шепот такой тихий, что отдельных звуков не разобрать.
Перестаю дышать и прислушиваюсь.
Звуки повторяются - в этот нет сомнений, но услышать в них имя...
"эло"?
– Эло, – дрожа от возбуждения шепчу я.
Нет. Ничего не происходит. Я и не знаю что должно произойти...
Может быть "ло"?
Шепчу.
Тоже ничего. Я так всю жизнь могу гадать!
Элоа?
Пламя вдруг вздрагивает и будто замирает на короткий миг.
Мне же показалось?
– Элоа, – произношу я снова, не спуская глаз с оранжевых языков. Или я сошла с ума или и правда вижу как они тянутся ко мне…
И такое странное ощущение – холод вместо тепла. Они тянутся ко мне, но не обжигают и даже… не греют. Прохлада от огня – что может быть удивительнее. Не выдержав касаюсь ближайшего языка…
Никакой боли. Я готова была тут же отдернуть руку, но не пришлось.
– Умри, – слово вырывается неожиданно. Пламя вздрагивает, тянется ко мне… и вдруг гаснет.
Теперь в камине ничего кроме искрящихся углей. Прикасаюсь к самому яркому из них и тут же вскрикиваю.
Больно.
Пламя покорилось мне, но не угли.
– Элоа, – произношу я. Чего я ожидаю в ответ? Нового огня который тут же, отзываясь на имя вспыхнет?
Да. Наверное.
Но ничего не происходит. Не все так просто как показалось сначала... но это неважно. Совсем не важно.

Я только что сделала самое невероятное открытие в своей жизни. И оно будет по круче всех летающих грифонов на свете. И все дело в том, что это крохотное чудо только что было рождено моими руками.
Да, благодаря помощи камней в ожерелье на моей груди, но это уже… как говорил Макс – «детали».
– Хозяин просил передать вам свои извинения, миссис Гилл.
Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.
Маркус.
Миссис Гилл?!
– Пусть катится ко всем чертям твой хозяин.
– Хорошо, – слуга кланяется и пятится к двери.
Неожиданная мысль вспыхивает в моей голове.
– Стой.
Маркус послушно замирает.
– Ты правда веришь в то, что он освободит тебя? В то, что вернет тебе жизнь?
Опускает глаза.
– Я могу только верить, миссис Финч
– Он обманет тебя. Или твое рабство будет длиться вечно... или он убьет тебя как только найдет подходящую замену.
– Меня нельзя убить, миссис Финч. Я уже мертв.
Он улыбнулся – одними губами – или мне это только показалось?
– Есть и настоящая смерть, Маркус. Ты еще не там.
– Да. Вы правы, – он склоняет голову.
– Я могу помочь тебе Маркус.
В его стеклянных глазах вспыхивает огонь.
– Я могу помочь тебе… но только если ты можешь мне. Поможешь сбежать.
Огонь на мгновение вспыхнувший в его взгляде тухнет.
– Я могу вернуть тебе жизнь, Маркус.
Смотрит на меня своим неподвижным взглядом.
– Не веришь?
Не верит, конечно не верит... Я и сама пока не очень в это верю.
– Хочешь докажу?
Кивает.

Отлично раз кивает значит ему все это интересно. Иначе бы он уже ушёл... чтобы не разгневать своего хозяина.
Внутри у меня дрожит каждая жилка – страшно представить что будет если сейчас ничего не выйдет.
Бабочки… Оглядываюсь вокруг – нужно выбрать всего одну… и от этого выбора сейчас зависит моя судьба.
Может быть вот эту – с огромными, с ладонь, изумрудными крыльями и жёлтым глазом на каждом? Или вот эту – багровую, с тремя белыми точками? Или вон ту – просто черные крылья, но такой благородный оттенок. И размер – почти с голубя.
Нет. Если я сейчас начну выбирать – это надолго. И потом, если ничего не выйдет – буду винить себя.

Вот эта.
Зеленая.

Зеленая с желтыми кругами похожими на маленькие лимоны забытые на свежей траве. Ты станешь моим следующим чудом.
Снимаю коробку с мертвой красавицей со стены и опускаю на стол перед собой. Вытаскиваю золотую иглу, которой пушистое тельце бабочки приковано к подставке. Маркус с любопытством наблюдает за мной, за каждым моим движением – я вижу это.
Задерживаю дыхание… еще бы сердце остановить – оно бьется слишком громко.
Только бы получилось!
Не сводя глаз с бабочки по очереди касаюсь камней на груди. Зачем это делаю не знаю. Может быть неосознанно хочу помочь себе. Один из них кажется теплым... и, кажется, нагревается все сильнее с каждым мгновением.
В комнате так тихо, что я слышу как шуршит ткань на одежде Маркуса когда он шевелит рукой.
Нет.
Никакого шепота.
А я была почти уверена.
Оглядываюсь на Маркуса. Тот терпеливо ждёт.
Рано сдаваться!
Пробую забыть обо всем. Обо всем на свете. О Москве, которая так далеко и которую я, может быть, никогда не увижу. Об испуганном Максе разыскивающего меня. О родителях которые, вот наивные, уверены в том, что у меня все в порядке. И о Лу, мертвом Лу рядом…
Я снова слышу шелест похожий на шелест ночных волн сонно накатывающихся на берег… только он тише в миллион раз. Я снова перестаю дышать, пытаясь понять послание зашифрованное в этом шелесте
Ни-е-ер? Я это услышала?!
Ни-е-ер это жизнь?
Мне кажется я слышу это отчетливо. Разрешаю себе пропустить через свою душу еще несколько волн чтобы убедиться – да, я расслышала верно.
– Ни-е-ер, – шепчу протяжно. Затем повторяю это странное чужеродное слово раз за разом, испугано – вдруг не сработает. И с надеждой.
Забывшись отвожу взгляд от бабочки и тут же, опомнившись, возвращаю.
Она вздрагивает крыльями?! Нет, показалось! Слишком сильное желание. Слишком хочется увидеть это чудо.
Снова дрожание крыльев – почти кричу от радости, но потом вспоминаю о распахнутом окне. Вспоминаю и бегу закрывать его... чтобы отделить чудо жизни от случайного ветерка...
Теперь окно закрыто, но крылья продолжают дрожать. Я вижу это!
Не удержавшись перевожу торжествующий взгляд на Маркуса – он видит?!
Видит! Зрачки его неподвижны и жадно проглатывают трепет бабочки.
– Я тоже могу двигаться, – его голос звучит хрипло. – И я мёртв.
– Это другое, Маркус! Это жизнь! Настоящая жизнь!
Наверное я сошла с ума потому что уверена в этом. Уверена в том, что все получилось... хотя это всего лишь дрожь мертвой бабочки.
– Ни-е-ер, – даже не шепчу, только губами. Беззвучно стараясь ей помочь.
По крохотному пушистому телу будто пробегает волна. Вздрагивают усики, а крылья... крылья приподнимаются... и складываются!
– Она сейчас взлетит! – вырывается у меня. Она и правда собирается взлетать. Раскладывает крылья и складывает снова, затем повторяет это будто проверяя их надежность...
Быстрая рука хватает бабочку раньше чем я успеваю понять что случилось. Раньше чем успеваю испугаться.
Хватает, сминает в кулаке хрупкие крылья, затем бросает раздавленный комок на пол.
– В этом странном замке иногда происходят такие удивительные вещи, – улыбается Гилл вытирая о полы пиджака Маркуса пыльцу с крыльев бабочки.
Поднимаю голову... очень хочется его ударить..
– Сейчас ночь, Гилл. Зачем ты пришел?
– Сейчас уже завтра, – он берет меня за руку, но я отдергиваю ее.
– И что?
– Ты забыла? Неужели ты забыла какой у нас сегодня день.
– Ничего не будет Гилл. Ничего между нами не будет!
– Да ладно, – он приближает свое лицо к моему и я снова чувствую этот дурацкий вишневый аромат. Ты же пошутила, Маргарет? Срочно скажи что пошутила.
Его улыбка в миг становится злой.
– Да нет, Гилл. Я с самого начала этого глупого спектакля тебе сказала – ничего не будет. Ты слышал мои слова, но всё равно продолжал играть в свои игрушки.
Он наклоняет свою голову на бок и разглядывает меня как странный экспонат в музее.
Меня вдруг начинает трясти… надо взять себя в руки… надо срочно взять себя в руки или я сейчас скажу что-нибудь, о чем буду жалеть всю свою короткую жизнь.
– Уходи, Гилл, – я стараюсь говорить спокойно, но получается очень плохо.
– Уходи? – удивляется он. – Мне никуда не нужно уходить... ведь этот дом - мой. И ты – моя.
– Я хочу что бы ты ушел.
Отворачиваюсь от него и иду к окну. Я и правда сейчас больше всего на свете хочу чтобы он ушел. Хотя бы до утра.
Слышу за спиной торопливые шаги… прежде чем успеваю оглянуться он хватает меня за руку и рывком разворачивает к себе.
– Мне больно, Гилл. Сейчас ты мне делаешь больно.
– То есть ты играла со мной? Все эти дни – ты играла со мной?!
Он брызгается слюной с вишневым ароматом.
– Это твои игры, Гилл – я просто не мешала тебе.И да – если ты хотел добиться моей ненависти… поздравляю. У тебя получилось.
Притягивает меня к себе:
– Знаешь ли ты что такое моя ненависть?
Он делает ударение на слове "моя'.
Я могу не выдержать сейчас. Слишком много всего свалилось на меня за последнее время.
– Дай мне время, Гилл. Хотя бы до утра... я тебя прошу. Мне нужно прийти в себя.
Пусть уйдет сейчас. Пусть даст мне хотя бы несколько часов. Может быть утром, на рассвете, я увижу мир не в таком черном цвете как сейчас.
– Ты не можешь отвергать меня! – он произносит фразу медленно, четко, выделяя каждое слово.
– Ты просто идиот, Гилл. Самоуверенный идиот, который только и может что брать силой, угрожая смертью.
Вот и все. Этого я и боялась. Боялась что вырвется что-нибудь подобное.
– Грозить смертью?! – он отстраняется от меня. – Я не угрожаю. Я убиваю.
Зачем я усмехнулась сейчас? Да, он выглядел напыщенно и по детски глупо когда с пафосом произносил свое "Я не угрожаю. Я убиваю".
Эта усмешка...
Он несколько секунд смотрит на меня неподвижным стеклянным, будто мертвым, взглядом потом произносит:
– Ты вообразила себя королевой.
И толкает меня в открытое окно.