Вне досягаемости

Маленькие взрослые #3

Максим Могилевский, 6 лет

Gorrilaz, Clint Eastwood

-Гречка, господа!,- совсем уже худая Катя поставила полную кастрюлю в центр стола,- приятного аппетита,- она воткнула в центр кастрюли огромную ложку и села на стул, скрипевший даже под ее весом.

-Опять?,- Максима уже тошнило от этой каши, она не выходила из их меню последнюю неделю.

-Да, Максим,- Катя посмотрела на Сашу и добавила громче,- а знаешь, что на обед? Гречка. А на ужин? Тоже гречка, Макс!

-Можно приготовить перловку,- довольно миролюбиво предложил, Саня, и подмигнул Максу,- тушенка еще где-то была.

-Можно приготовить?,- ее голос вздрогнул,- так приготовь,-она швырнула ложку на стол,- а еще можно не курить свои сраные сигареты в доме! Можно, Саня?

-Можно, пойду покурю свои сраные сигареты в наш сраный двор,- он встал рывком, отчего стул под ним зашатался и упал, Саша взял из угла спортивную сумку и пошел к выходу, Катя бросилась за ним.

-Стой, ты опять в зал?,- она вцепилась в рукав его кофты, они застыли где-то в прихожей. Завтрак закончился,- Саша, пожалуйста, ты же знаешь,- она начала плакать, Макс слышал папины тяжелые шаги, он понес ее в спальню, но стены в их квартире были картонными. Максим всегда все слышал.

-А что ты предлагаешь?,- он спросил это совсем тихо, а Катя заплакала.

-Я не знаю,- она говорила, заикаясь, пыталась восстановить дыхание, но ничего не выходила,- я не знаю, как дальше, Сань. Ты не можешь опять драться, тебе нельзя… Но нам нужно больше денег. Мы не вытягиваем. Максу в следующем году в школу,- она жалобно всхлипнула,- я могу попросить…

-Даже не думай об этом,- резко оборвал он Катю,- ты к ним не пойдешь.

-Но если в займы, сейчас хотя бы до моей зарплаты,- он покачал головой,- или может тогда тебе пойти тренером?

-Или может я сам решу?,- тут начинал злиться уже Саня. Максим громко выдохнул и пошел к выходу, он больше не хотел этого слушать: стащил с тумбочки раздолбанный плейер, кинул в карман ключи.

-Я во двор,- бросил он в сторону спальни и начал открывать дверь.

-Максим,- растрепанная и заплаканная Катя выглянула из комнаты,- Ты помнишь? В двенадцать.

-Помню, помню,- пробурчал он, надевая наушники. Пока Макс спускался по лестнице заиграл первый трек затертого диска, его начинало отпускать.

Выйдя из подъезда, в котором постоянно воняло мочей, Макса взглянул на окна их квартиры. Странная мысль захватила мальчика. Были ли когда-нибудь его родители счастливы? В том что и мама, и папа несчастны сейчас сомнений не было. После увольнения папы они ссорились почти каждый день, мама плакала почти каждый день, да и эта гречка уже всем надоела. Но раньше ведь все было по-другому? Он пытался откапать что-то в памяти, но выходило плохо. Последние пару лет он помнил очень хорошо, все же, что было раньше, осело в памяти картинками как в фотоальбоме: они гуляют в парке, они отмечает его день рождения с огромным тортом, они впервые входят в новую квартиру, которая тогда казалась такой огромной. Куда же все эти моменты делись? Он не знал.

Родители Максима действительно были счастливы все время до его рождения и даже пару лет после. Они познакомились, когда обоим было по семнадцать, встретились в каком-то подвальном баре из старой части города. Катя бунтовала против вездесущей опеки родителей, а Саня бунтовал против всех. Дочь полковника милиции и мальчик из детского дома, у них не было ни общих тем для разговоров, ни общих интересов, ни общей компании. Как отношения, которые казалось держались исключительно из чувства протеста, переросли в брак они и сами не поняли. Но бесконечные ссоры с ее родителями, отвернувшиеся друзья, его нескончаемые драки. Все это умудрялось вписываться в их формулу счастливой совместной жизни. Проблемы начались, когда Саня получил травму.

За пятнадцать лет жизни в детском доме Саша Могилевский научился только одному: драться при любых обстоятельствах и любыми способами. Драться, когда их больше, драться, когда кровь во рту и носу мешает дышать, драться всем, что подвернется под руку, драться до последнего. А к середине девяностых подобный навык был востребован как никогда. Со своими друзьями они часто делали черную работу за местных бандитов, потом его занесло в бои без правил, и это оказалось намного прибыльнее. Родился Максим, они переехали в двухкомнатную квартиру, жизнь начала заметно улучшаться. Белая полоса закончилась также неожиданно как и началась. Он возвращался с тренировки и увидел, что его пацаны с кем-то дерутся. Дальше Саша уже ничего не помнил, проснулся он в больнице рядом с заплаканной Катей. Тяжелая черепно мозговая травма (как выяснилось позже его ударили кирпичом), дальнейшие драги могут вызвать инсульт.

После этого он несколько месяцев провел дома, смотря в одну точку. Друзей посылал, с Катей тоже почти не общался. Она устроилась работать санитаркой, его взяли сторожем. За несколько лет они распродали почти всю бытовую технику (кроме до крайности необходимой), но денег все также катастрофически не хватало. А после  ссоры с начальником склада, которая закончилась его увольнением, им пришлось перейти на крупу и стало совсем тошно.

Максим зашел в крохотный продуктовый, находившейся в углу их дома. На часах было без двадцати двенадцать. Оглядевшись по сторонам, он быстро засунул в карман чупа-чупс и побежал в сторону соседнего двора. Последние пару лет, в строгой тайне от папы, Максим встречался со своей бабушкой. Они с мамой приходили в ее двор, она о чем-то спрашивала и каждый раз предлагала гостинцы, которые нельзя было брать. Максу нравилось общаться с бабушкой, слушать ее, отвечать. Она не была похожа на старух, сидевших на лавочке у его подъезда. От нее всегда пахло духами за километр, ткань одежды приятно струилась, обволакивая Макса во время их объятий. В тот раз она как обычно крепко его обняла, потрепала за волосы и протянула какую-то бумажку. Максим начал по привычке отказываться, но она тут же его одернула.