Вне новой эпохи

Акт II Не боясь клинка Глава 10

Кто-то здесь есть. Он стучит и стучит. Слышу голоса. Смех. Всё в тумане. Осознать бы хоть что-то...

Кто-то говорит. Смеётся. Снова стучат. Резкий шум. Недовольство. Смех. Ребячество какое-то. Не понимаю...

Кости. Кости. Кости. Они повсюду. Я чувствую, как кости протыкают мою кожу. Они вонзаются в меня. Медленно. Я чувствую это, но нет боли. Кости издают характерный звук, они бьются друг об друга. Сначала тихо. Так спокойно. Пронзают всё глубже, выходя с другой стороны тела. Кости стучат сильнее. Ухожу глубже. Глубже. Глубже...

Начинаются кости дробиться, другие стучат друг об друга вне себя. Кошмарные звуки взрываются вокруг. Они повсюду, водят хоровод вокруг меня. Страшно? Нет. Мне не страшно. Кости бьются и кружатся вокруг, танцуют и играются. Всё громче и громче. Злоба охватила бы меня в прошлом от такого, а сейчас - нет. Ничего не чувствую. Всё глубже и глубже я ухожу. Моё тело превратилось в фарш, но оно дальше уходит вглубь.

Кости не волнуются. Кости не знают этого, они ещё сильнее бьются, быстрее кружатся, страстно танцуют и отдают самих себя на моё растерзание, им весело. Могли бы они петь сейчас - пели, смеяться – смеялись, смотреть на это представление - смотрели. Они ни в чём себе не откажут, будут только рады. Теперь понимаю чувства костей - самому смешно. Ничего не слышно. Барабанные перепонки лопнули от частоты шума, от дикой костной работы. Падаю...

Всё кончилось. Тьма вокруг. Забавно. В последний раз, когда я был в полной темноте, я мог лишь думать и не понимать причины произошедшего. Сейчас я всё понимаю - я мёртв. Я ощутил невероятную боль и страх. Я, возможно, впервые испугался, но не только из-за адских мук, а из-за моего обмана, о котором кто-то узнал. Я не хотел этого. Я не желал умирать так. Только не по этой причины. Лучше пусть убил бы меня Ганс, Фауст, эльфы или чудовище лесное.

Обман этот ведь должен был прекратиться. Вскоре бы все узнали, но эта непонятная и странная шутка всё испортила.

За что же так поступили с нами? Зачем же была нужна такая тюрьма? Почему всё так резко поменялось? Кто виновник этой ужасной и не смешной шутки? Почему именно я попал в это древо? Почему я проснулся? Почему всё так произошло? За что такие изменения? Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю...

– Тело – это и есть самое главный инструмент так называемой "несвободы". Быть живым существом - самая главная тяжесть живого существа. Не важно кто ты, не важен ранг и титул. Ты несвободен, ты в теле. А зачем тебе тело? Тело - грех, само воплощение всех грехов, что написаны в этих забавных книжецах. Быть, так сказать, "в теле"- значит быть узником всех земных прихотей, которые надо обслуживать! Я не желал их выполнять и что же со мной стало? Я умер? Нет! Я же говорю сейчас - вот удивительно всё это! А что всё, если ничего нет? Да ладно тебе, так ничего и является этим самым всем! Глупенький, разве ты не понимаешь значения "всё" и "ничего"? Они же по сути своей однокоренные! Стоп, не однокоренные, другое ведь слово было. Стоп! Подожди... А, точно... Ладно, сейчас я найду это... Слово... Вот оно! В сути своей они одинаковы. Ведь когда говоришь "всё", то что ты имеешь в виду? Это ведь твоё" всё" является ничем. Это пустота. Ну да, материальная пустота. Ну да, само сущее является пустотой. Не согласен? Да и все не согласны! Да что с вами такое? Йилра, Югзи, Цая-Цая, Вотхтунг, Васька, Скхэй и другие-другие не понимают мою теорию! Глупцы! - доносился отовсюду этот странный высокий голос.

Он говорил и продолжал говорить. Он был то недоволен, то радостным, злым, ехидным, весёлым, грустным. За пару секунд его эмоции могли сменяться с удивительной частотой. Его разговоры в один момент показались бессмысленными, поэтому я воспринимал его голос, как очередной шум...

Стоп. Я же его слышу...

Неожиданно и стремительно за моё лицо схватилась костная рука. Я ощущал от неё пронизывающий холод. Чувствовал, что холод пробирает меня аж до кончиков пальцев ног, настолько было холодны. Предо мной появился череп в капюшоне. Он был максимально близок ко мне. Я всматривался в его пустые чёрные глазницы и чувствовал жуткий, ужасный дискомфорт. Всё тело начало замерзать, я не мог ничего сделать и только смотрел во внутрь его глазниц. Я видел в них войну, видел бойни и сражения, испепеление и вечные льды, катаклизмы и разрушения. То, что я мог туманно представить в своей голове здесь было отчётливо и реалистично. Виды ужасных сцен проносились во мгновение, сменяя друг друга постоянно.

Война, бойни и сражения. Сколько их было в моей жизни? Сколько себя помню, я всегда был на поле битвы. Кровь, смерть и тишина. Это всё оставалось после. Я это всё видел, чувствовал и знал. Но сейчас ощущаю себя снова тринадцатилетним мальчиком и первую свою битву.

Это же ведь было в Коргандии, когда местные разбойники разгромили одну деревню. Мужчин всех возрастов и пожилых женщин убили, а всех остальных забрали в плен. Мой учитель – Пётр Стойков – решил помочь и посмотреть меня в деле. Или хотел, чтобы я увидел, как всё это происходит на самом деле. Ведь в те времена я обучался фехтованию лишь в замке и на территории столицы. В реальном бою я ещё не был подготовлен, поэтому выпал такой дивный шанс, которым воспользовался он.

В одну из ночей наш отряд вошёл вглубь леса в поисках лагеря бандитов. Не помню сколько мы шли, не помню, что было в лесу, но отчётливо помню лагерь. Нападение на лагерь произошло со всех сторон, как и планировал учитель. Стремительным рывком я сам вошёл на поле битвы. Один из бандитов напал на меня. Он размахивал дубиной довольно неуклюже, можно сказать, что в панике. Поэтому грамотная контратака позволило мне пронзить его. Мой первый поединок завершился уверенной победой. Пока я не осознал, что убил человека.