Вне новой эпохи

Глава 13

Следующий день. Полдень. Я сидел в новых одеждах, которая немного была больше для меня тела. Видимо это что-то из гардероба самого короля. Белая шелковая рубашка с золотистыми узорами на воротнике и манжетах; чёрные плотные штаны, которые пришлось затягивать очень сильно; и длинные темные сапоги, без каких-либо дополнений, которые идеально подходили моим ногам. Диванчик, на котором я, собственно сидел, был уже жестковат. Старая мебель, потёртая в некоторых местах, уже блеклая ткань, думаю, что этот диванчик ещё тут стоял при молодом Кристоффе, видимо, не хочет выкидывать такую ностальгирующую вещь.

Да, сидеть в этом самом подвале для меня оказалось скучным. Повсюду большие полки да шкафы, на одних стоят книги и различные рукописи, а на других - разные банки, колбы с чем-то непонятным, и иногда пугающим, содержимым, например, голова рыбы, сросшаяся с телом жабы, которая в непонятной жиже периодически шевелилась, или рука с восемью пальцами, при том, что именно пять пальцев было пришито к руке с тремя пальцами. Некоторая часть такого покрылась толстым слоем пыли и паутины, другая же имела хоть какой-то порядок. Некоторые их, так сказать, эксперименты, видимо, оказались неудачными, что не удивительно для меня.

Розалинда стояла возле стола и тщательно перемешивала содержимое в маленькой чашке. Она полностью игнорировала меня, пока занималось этим деянием, что меня, правда, раздражало. Ещё проблема была в том, что один из шкафов перекрывал мне взор на её действия. Лишь по звуку ложки, что бьётся об чашку, я понял её действие. Конечно, можно было подумать, что она перемешивает, допустим, сахар в кофе, или чае, но только она уже примерно час это делает. Её полная обособленность в этот момент, казался мне неуважительным и бестактным. Кристофф мне сказал, что я должен чему-то научиться у неё, но смогу ли я это сделать, если после моего прихода было совершенно целых ноль каких-то взаимодействий со мной. Разумеется, и моя, хоть и бывшая, но все же, внутренняя королевская особа очень сильно обижено на неё, ведь когда пред тобой молодой и сильный наследник уже несуществующего государства, то хочется более благосклонного и уважительного отношения к себе. Мне не нравилось это, мне банально надоело это. Лучше бы не вставал вообще. Ради чего это всё? Надеюсь она ответит... Когда-нибудь.

Удары ложкой о чашку успокоились где-то ещё через полчаса. Она положила чашку на стол, развернулась и устремилась ко мне. Такому повороту событий я был очень даже рад. Никогда бы не подумал, что буду рад её приближению. Только захотев её окликнуть, как тут же она, не смотря даже на меня, поворачивает направо вглубь этих бесконечных шкафов и полок.

Говоря про этот подвал, хочу отметить, что он не так прост. Если смотреть его в обычной форме, что маскирует их лабораторию, то это обычный пустой, просторный подвал. Освещение с двух сторон, благодаря широким окнам, приятный для глаза, да и не скрипучий, деревянный пол, крепкие кирпичные стены приятного красного цвета. Форма лаборатории, в принципе, имеет схожий вид, но наполненность поражает со своими размерами. Такое чувство, что подвал увеличился раз в пять или шесть. Удивительно осознавать, что такое вообще возможно, интересно, как они смогли такое придумать и создать.

Розалинда резко появилась в самом дальнем видимом углу и устремилась обратно к столу. Она держала в руках высокую банку, с какими-то, вроде листьями. Простояв примерно минуту, она снова начала своё движение. Показалась Розалинда мне с маленькой чашкой в руке, которую она крепко сжимала.

– Ну что же, извиняюсь за небольшую задержку, не знала, что учитель Бламург не подготовит реагенты, а у меня с этим, пока что проблемы, – видимо, извинялась таким образом Розалинда, – но, надеюсь, что у меня получилось это сделать. Думается мне, что вы не скучали тут, господин Артур?

– У тебя, видимо, не только плохо с пониманием времени, но и с эмпатией, – раздражённо ответил я.

– Эмпатия? Что это за слово? – недоумевала она.

– Помню, был как-то раз в нашей столице учёный муж, который специализировался на науке о понимании чувствах людей, вроде звали Фредерик Зигденбрум. Вот он был у нас во дворце месяц, примерно, расхаживал и наблюдал за всеми. Можно было бы подумать, что он шпион другого государства, но, как оказалось, нет. Он что-то вроде хотел узнать о разных статусах и ролей во дворце и как это всё взаимодействует друг с другом. Ну и, как-то раз, он и поведал, что его близкий соратник по этому делу дал ему интересную мысль, что назвал её "эмпатией", мол это когда ты чувствуешь ту же боль, что и другой человек, и поэтому ты ему и сопереживаешь. Поэтому он хочет развить эту мысль и сделать её повсеместной. Не знаю, смог ли он это сделать, но в моей голове это точно осталось.

– Вау, наверно, он был добрым и успешным учёным!

– Успешным, может быть. Но вот только его выгнали из дворца после случаев, связанных с сексуальным домогательством не только до служанок, но и до довольно статусных особ, что гостевали у нас. А ещё позже некоторые молодые стражники...

– Нет, хватит, я поняла, ничего не понимаю в этой твоей эмпатии. Не нужно продолжать.

– Как тебе угодно... Кстати, чем это ты так долго занималась?

– Я перемешивала реагенты с тёмной водой, я же говорила. Ах, точно, ты всё равно не понимаешь о чём это я.

– Отчасти ты угадала, но раз дело обстоит так, то я хотел бы узнать, как вы вообще пользуетесь магией? Что вы используете, и как возможно управлять временем и пространством?