Вне Протокола: Закон Распада : Измена В 45

Глава 1. Уравнение с тремя неизвестными

Второй закон термодинамики утверждает, что любая изолированная система всегда стремится к хаосу и максимуму энтропии. Простыми словами: если не прикладывать колоссальных усилий, идеальный порядок рано или поздно превратится в руины.

Двадцать лет я прикладывала усилия. Я выстраивала наш брак с Иваном как безупречную физическую модель. Каждый шаг — по регламенту, каждое действие — по протоколу, каждый семейный вечер — как выверенная до сотых долей секунды траектория. В сорок пять лет я искренне верила, что приручила хаос.

Какая глупость. Физика бессильна перед банальной человеческой глупостью.

Дверной замок нашей квартиры в Строгино щелкнул непривычно громко. Я вернулась из Санкт-Петербурга с международного симпозиума на день раньше. Поезд «Сапсан» прибыл на Ленинградский вокзал в три часа дня, и вместо того чтобы остаться в тихом купе бизнес-класса, я поспешила домой. Хотела сделать сюрприз мужу.

Сюрприз, как выяснилось, ждал меня.

В прихожей пахло не моим привычным селективным парфюмом с нотами сандала и сухого ветивера. Воздух был буквально отравлен приторным, удушающим запахом дешевой ванили и кокосового масла. Так пахнут недорогие кремы для автозагара, которые обожают юные девицы, мечтающие выглядеть «дорого».

Я аккуратно поставила дорожную сумку на кожаную банкетку. Мой мозг, привыкший обрабатывать терабайты информации в секунду, на мгновение завис, пытаясь сопоставить факты. Вторая пара женской обуви у порога отсутствовала. Зато на вешалке висело вызывающе короткое розовое пальто, совершенно не вписывающееся в наш сдержанный интерьер.

Я прошла по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта.

На нашей кровати — той самой, с ортопедическим матрасом и итальянским бельем из египетского хлопка глубокого графитового цвета — спал мой муж. Иван. Мой личный Посейдон. Мужчина, чьё безупречное тело пловца до сих пор заставляло моих коллег-профессоров на научных банкетах завистливо поджимать губы. Широкие загорелые плечи, рельефная спина, светлые растрепанные волосы на подушке.

А рядом с ним, закинув тонкую ногу на его бедро, спала Арина Волкова. Администратор из его бассейна. Двадцать два года, пухлые губы, наращенные ресницы. Девочка, которая при встрече вежливо лепетала мне: «Здравствуйте, Валерия Дмитриевна, чаю хотите?»

Система выдала критическую ошибку. Внутри меня словно отключили звук. Ни слез, ни крика, ни желания броситься на них с кулаками. Только ледяной, звенящий покой абсолютного нуля. Минус двести семьдесят три градуса по Цельсию. Точка, в которой замерзает любое движение.

Я сделала шаг вперед и негромко, но отчетливо произнесла:

— Время вышло. Конец лекции.

Иван вздрогнул первым. Его натренированное тело сработало на рефлексах: он мгновенно сел, диковато озираясь по сторонам. Арина сонно захлопала ресницами, подтягивая к груди простыню.

— Лера?.. — Иван уставился на меня, и в его серо-голубых глазах отразился самый настоящий, первобытный ужас. — Ты... ты же завтра должна была...

— Нарушение протокола времени, Иван. Погрешность в двадцать четыре часа, — мой голос звучал ровно, как у автоответчика. Я поправила очки на переносице. — Арина, у тебя есть ровно шестьдесят секунд, чтобы собрать свои вещи и покинуть аудиторию. Время пошло.

Девица взвизгнула, заметавшись по постели. Она начала судорожно натягивать свое крошечное белье, испуганно поглядывая на меня. Я стояла неподвижно, сложив руки на груди. Мой взгляд был устремлен на мужа.

Иван, оправившись от первого шока, попытался включить своего привычного «обаятельного дурачка». Это был его главный инстинкт самосохранения — отшучиваться, когда пахнет жареным. Он приподнялся, демонстрируя свой идеальный, покрытый золотистым загаром пресс.

— Лер, ну ты чего? — он выдавил из себя задорную улыбку, хотя на лбу у него выступили капли пота. — Ну бес попутал, честное слово! Слушай, ну посмотри на нее — она же глупая как пробка, я просто... просто показывал ей технику дыхания при брассе! Давай без драмы, а? Мы же взрослые люди. У тебя просто научный стресс после Питера...

— Встань, — скомандовала я.

— Лерок, ну ладно тебе...

— Встань, Иван.

Он вздохнул и поднялся с кровати. Абсолютно голый, мускулистый, уверенный в том, что его физическое совершенство способно искупить любой грех. Он сделал шаг ко мне, раскинув руки для объятий.

Арина в этот момент, схватив свои шмотки в охапку, пулей вылетела из спальни. Входная дверь за ней захлопнулась с глухим стуком. Мы остались вдвоем.

— Малыш, ну посмотри на меня, — Иван сделал еще шаг, его голос зазвучал мягко, с той самой хрипотцой, от которой у женщин в его бассейне подкашивались ноги. — Я дурак. Признаю. Накажи меня. Хочешь, на колени встану? Только не смотри на меня как на формулу.

Я не смотрела на него как на формулу. Я смотрела на него как на отработанный материал.

Я резко шагнула к шкафу, открыла его и одним движением сгребла всю его одежду, до которой смогла дотянуться. Охапку брендовых спортивных костюмов, дорогие рубашки, белье.

— Лера, ты чего? — Иван нахмурился, его улыбка наконец увяла.

Я не ответила. С охапкой его вещей я быстрым шагом направилась к выходу из квартиры. Иван, растерявшись, пошел за мной.

— Лер, ну хорош, куда ты мои шмотки тащишь?

Я открыла тяжелую входную дверь нашей квартиры на девятнадцатом этаже. Площадка перед лифтом была пуста и залита мягким светом ламп. Напротив нашей двери находился люк мусоропровода.

Я сделала шаг назад, увлекая Ивана за собой — он чисто машинально шагнул на порог подъезда, пытаясь перехватить у меня свои вещи. В этот момент я с силой толкнула его в грудь.

Иван отлетел на пару шагов назад, на холодную плитку коридора. Абсолютно нагой.

— Эй! — он уставился на меня, прикрывая руками пах. — Ты с ума сошла?!

Я хладнокровно швырнула всю охапку его одежды прямо в открытый люк мусоропровода. Шерстяной свитер от Armani, дорогие джинсы и шелковые боксеры с глухим шорохом полетели вниз, в бездну девятнадцати этажей.