Вне зоны доступа

Глава 1. Контракт на выживание

В моей сумке лежал подписанный медиаплан на два миллиона, а в кармане тренча — список покупок, где «хозяйственное мыло» соседствовало с «увлажняющей маской». Мои коллеги в агентстве знали, что я живу в старой хрущевке с ветераном-колясочником. Кто-то считал это причудой, кто-то — святостью, но для меня это была просто сделка. Удобная локация, минимум арендной платы и мужской характер в доме, пусть и прикованный к креслу.

Утром идиллия прагматизма дала трещину.

Я влетела в квартиру, когда там уже хозяйничала Тамара Петровна — соцработница с лицом, на котором застыло неодобрение ко всему живому. Она бесцеремонно задрала футболку Виктора, и я замерла в дверях.

Его спина. Это было не просто ранение. Это был лабиринт из багровых рубцов и белых шрамов, который тянулся от поясницы к мощным плечам. В тридцать семь лет он выглядел как древний воин, которого забыли на поле боя. Виктор вцепился в подлокотники коляски так, что старая кожа жалобно скрипнула. Его челюсти были сжаты, а взгляд устремлен в стену — мимо меня, мимо Тамары, мимо реальности.

— О, явилась, — соцработница обернулась на стук моих каблуков. — Посмотрите на него, девушка. Обрабатывать шрамы не дает, мази переводит. Вы хоть присматриваете за ним или только по презентациям бегаете?

Я не отвела глаз. В PR меня учили держать удар.

— Я здесь живу, Тамара Петровна. И всё, что касается Виктора, мы решим сами.

— Сами? — она хмыкнула, убирая тетрадку. — У него воспаление может начаться в любой момент. А вы всё в своих телефонах сидите.

— Это мой арендатор, — голос Виктора прозвучал как низкий рокот. — Она платит за комнату услугами. Идите, Тамара.

Слово «услуги» в этой тесной прихожей прозвучало жестко, почти грубо. Виктор умел выстраивать дистанцию одним словом.

Весь день на работе я была в своей стихии: звонки, правки, правки на правки. Но внутри сидела заноза. Я вспоминала его спину и то, как унизительно выглядел этот осмотр. Виктор не был беспомощным, он был гордым. А гордость в инвалидной коляске — это самое хрупкое, что я когда-либо видела.

Я вернулась в девять вечера. В квартире было темно и душно. Виктор сидел на кухне, глядя в окно на пустой двор.

— Я купила нормальный антисептик и ту мазь, которую ты просил, — я включила свет и поставила пакет из аптеки прямо перед ним. — И на завтра я вызвала клининг. Хватит дышать этой пылью.

Он медленно повернул голову. Шрам на щеке дернулся в усмешке.

— Клининг? Ты хочешь, чтобы чужие люди видели, как я тут догниваю? Иди спать, Алиса. Тебе завтра снова продавать счастье в красивой упаковке.

Я молча стянула жакет и закатала рукава белой рубашки. Посмотрела на свои руки с идеальным маникюром, а потом на него.

— Счастье подождет, — я взяла антисептик. — А по поводу сделки... Ты сказал, что я плачу «услугами». Считай, что сегодня я начинаю отрабатывать по-взрослому. Повернись к свету, Виктор.

Он смотрел на меня долго, тяжело, проверяя на прочность. А потом медленно развернул коляску спиной ко мне.