Внебрачный папа

Глава 2

Конечно, позора пришлось пережить немало. Чего только стоило встать на учет по беременности! Презрительно поджатые губы медсестры, будто я переспала со всем городом и не знаю, от кого рожать приходится.

- Замужем? – вопрос, который дает возможность не обращаться ко мне на «Вы» и грубо не «тыкать».

- Нет, - ответила я, и покраснела так, что корни волос чуть не задымились. Я с ужасом представляла этот момент, но на деле все оказалось еще хуже.

- Отец ребенка? – следующий вопрос острым лезвием втыкается прямо в сердце.

- Нет, - с трудом выдавливаю я.

- Что значит «нет»? Мне надо возраст, группу крови, наследственные заболевания записать! Что мне писать? «Вася Пупкин»? – эта тетка, которая должна была по-доброму относиться к будущим мамочкам, вела себя, как какой-то гестаповец на допросе.

Я тогда думала, что упаду в обморок от стыда. Сейчас, пройдя чуть ли не через огонь и медные трубы, я б не так реагировала. Но тогда это было невыносимо стыдно. Так стыдно, что хотелось просто умереть и избавиться от дальнейших унижений. Или самое малое – просто сбежать и потом прийти на порог роддома, когда придется рожать. Только бы не отвечать на эти ранящие вопросы и не видеть холодное раздражение в глазах представителей самой милосердной профессии.

Не знаю, как добралась домой. По пути мне мерещились осуждающие взгляды окружающих. А то ли еще будет в роддоме? Когда других будут проведывать мужья? Приносить фрукты, цветы. А мои соседки по палате будут капризно дуть губки: «Ну ничего нельзя попросить! Просила же сок из красного апельсина, а он принес просто апельсин!»

Как будут доставать вопросами, где папа, почему не приходит, и как же я бедная собираюсь жить. А учитывая, мою неспособность отшивать излишне назойливых собеседников, ближайшее будущее мне представлялось сплошным кошмаром.

Я шла по улице, а слезы катились по щекам без остановки. Я их размазывала, вхлипывала и думала, что больше не выдержу. Просто не смогу переносить все это. Булочка застала меня, сидящей в углу. Я тупо таращилась в стену, обнимая коленки.

- Але! Ау! Ты в своем уме, подруга? – наехала она на меня. – Ты в курсе, что малыша нельзя нервировать. А у тебя нос опух! Ну-ка прекратила тут сырость разводить! Грибок заведется, хозяйка нас на улицу выгонит!

Олька всегда действовала на меня отрезвляюще, но сейчас ее бодрость и энергия не помогали.

Я снова хлюпнула носом и тяжко вздохнула. По одному слову, но Булочка вытащила из меня все переживания.

- А кто у нас добрая феюшка? – загадочно улыбаясь, тоном сказочницы спросила она.

- Ты феюшка. Но ты меня не спасешь, - обреченно прошептала я.

- Хах! Крошка! Ты меня плохо знаешь!

И, как оказалось, я, действительно, недооценивала ее.

Каково было мое удивление, когда она перед родами отвезла меня в платную клинику. В отдельную палату со всеми удобствами. Где с меня пылинки сдували и улыбались так, что я даже забыла, что я мать-одиночка.
- Олька, у нас же нет денег? Откуда?

Булочка хитро улыбнулась...

- То ли еще будет! – азартный блеск в ее глазах ясно выдавал, что сюрпризы точно не закончились.

На выписку она арендовала дорогущий «майбах» и шикарный букет цветов от Галочки. И хоть я была всегда против того, чтобы пускать пыль в глаза, но это было и, правда, приятно. И окончательно сразила годовым сертификатом на обслуживание в детской поликлинике. Без очередей, недовольных сотрудников и необходимости сотый раз объяснять, что у нас нет папы.

И только когда я немного пришла в себя, Олька раскрыла «военную тайну».

- Раньше я тебе не хотела говорить, чтоб до истерики ты не скатилась. Я помню, как отпаивала тебя валерьянкой…

Да, тот день мне долго снился в кошмарах. С криком я просыпалась, хватаясь за живот и облегченно вздыхала, убедившись, что это сон. Но тогда он и был ожившим кошмаром.

....Я смотрела на пугающий своим совершенством небоскреб из стекла и стали и медленно-медленно считала от одного до десяти. Именно столько я отмерила себе на то, чтоб окончательно собраться с духом. «Мы бедные, но гордые», - всегда твердила мама. А мне приходилось наступать на свою гордость и идти на поклон к человеку, чей сын разрушил мою жизнь, и просить о помощи. Я была в отчаянии, и только поэтому решилась на этот шаг.

Я даже пошла на подлог – представилась журналисткой, чтоб получить пропуск. Хотя всегда считала, что вранье до добра не доводит. Но и святая простота с доверием людям, к сожалению, тоже.

Поднимаясь на нужный этаж, я трусливо уговаривала себя вернуться и искать другие пути. Но пока ничего путного в голову не приходило.

«Бельский А.Г Генеральный директор АО «Белникель»

Даже обстановка в приемной подавляла своей презентабельностью. Нет, здесь не было дверных ручек из золота, как в обители владельцев газа, но все говорило о неброской эксклюзивности.

- Мне назначено на одиннадцать.

- «Точка взлета»? – вопросительно смотрит на меня идеальная секретарша.

Я согласно киваю, умоляя Вселенную, чтоб моя легенда о практикантке прокатила без дополнительной проверки.

- Проходите.

Едва переставляя заплетающиеся ноги, я шагнула в кабинет. Разговаривающий по телефону Бельский скользнул по мне равнодушным взглядом, зачеркнул что-то своим дорогущим «паркером» в органайзере и вдруг сообразил, кто перед ним.

- Какого черта? – рявкнул он.

Господи, как мне сейчас хотелось прикинуться дохлым сусликом и не отвечать, но нельзя.

- Алексей Григорьевич! Я попала в безвыходное положение. И мне нужно поговорить с Гришей.

Я надеялась, что голос мой не будет так дрожать, но напрасно. Слезы комком подступили к горлу, так что я чуть не закашлялась.

- Тебе разве непонятно объяснили, что у моего сына и дочери кухарки не может быть ничего общего? Мало того, что ты наглая, так еще и тупая! Скажи, тяжко живется с картонной головой?

Вспыльчивость – фамильная черта Бельских. И сейчас я еще раз в этом убедилась. Отец моего бывшего любимого, как пружина, подскочил и в два шага оказался возле меня. Такой же высокий, как Грин, крепкий, заматеревший, он нес в себе угрозу и мог прихлопнуть меня, как комара.