Внебрачный папа

Глава 4

- Ах ты ж Бельчонок паршивый! Я тебе говорил, чтоб ты не смел домой девок водить? – раскатом грома прогремел раздраженный голос. Я услышала, как пнули туфельку, слетевшую с моей ноги еще на входе.

Очевидно, появился кто-то, кто имел право называть моего палача так уничижительно.

- Грин?! Ты ж в Питере должен быть? – в голосе Бельского откровенно звучали ноты изумления и страха. Затем он, видимо, вспомнил, что негоже главарю терять лицо, и попытался удержать свой авторитет, который только что уронили.

- А вообще, ты мне не отец, чтоб указывать. Это и мой дом! – от волнения его голос сорвался на фальцет, и вышло совсем неубедительно.

- А вы убирайтесь! Еще раз увижу, ноги выдерну! – рявкнул Грин прихвостням Бельского и осекся. – Стоять! Это что?!

- Только попробуй сказать, что не сама, - раздалось угрожающее шипение у меня над ухом. Однако Грин, о котором я уже слышала, дураком не был. Он подошел ко мне и взяв пальцами за подбородок, покрутил мою голову.

- Посмотри на меня! – приказал он.

Я со страхом разлепила веки, не зная, чего ожидать. Очевидно, мой сумасшедший взгляд, порванная блузка и разбитая губа без слов говорили о том, что здесь произошло. Грин выдохнул.

- Ах вы ж сучата! – опасно понизил голос он. – Ну я вас научу Родину любить!

Мои преследователи хотели сбежать, но Грин остановил их грозным окриком.

- Стоять, я сказал. Хуже будет.

Костров попятился и визгливо выкрикнул:

- Только тронь! Мой папа тебя засудит!

Грин недобро усмехнулся.

- Да что ты говоришь! А давай попробуем. Вы, четверо бухих подонков, напали на меня в моем доме. И в рамках самообороны я вообще могу вам мозги вышибить! А теперь на перевоспитание.

- Построились!

Сейчас мои преследователи выполняли приказ намного бодрей, чем на физкультуре. Они похожи были на мокрых растерянных куриц. Такие, как они, шакалы смелы только со слабыми, когда уверены в безнаказанности. А перед лицом силы они сразу пасуют и ищут ближайшие кусты, чтоб спрятаться.

Но здесь прятаться было некуда. Они стояли посреди холла и злобно зыркали исподлобья. Противостояние один против четверых было не в их пользу. Грина знали все. И даже я, толком не общавшаяся с одноклассницами, имела представление о нем. Он профессионально занимается мотогонками и не гнушается стритрейсингом. За драки имел неоднократные приводы в полицию, и ему даже грозил реальный срок за нанесение тяжких телесных повреждений, как говорили.

Несмотря на то, что я все еще пребывала в шоке, мои глаза просто залипли на нем. Сразу пришло в голову сравнение с рыцарем. Тот же кодекс чести, отчаянное бесстрашие и справедливость. И довершала сходство его внешность. Взлохмаченные под шлемом темные волосы, непокорными прядями падающие на лоб, тяжелый пронзительный взгляд, нос с легкой горбинкой, твердо очерченные губы и волевой подбородок. Косуха в заклепках заменяла доспехи, а мотоцикл – живого коня. Вместо меча и копья он с успехом использовал кулаки.

Грин небрежно бросил шлем в угол дивана и уселся сам, откинувшись на спинку. Злость его прошла, и теперь с холодным презрением он разглядывал стоящих перед ним паскудников.

- Смотрю, давно в чужих руках не обс..рались? Кому в голову пришло поиздеваться над девчонкой?

Белький тут же пискнул:

- Все вместе решили!

- Врешь, Бельчонок! - пригвоздил взглядом Грин. - Повторяю вопрос. Иначе переломаю ребра всем.

Он вопросительно вздернул бровь, показывая, что уже испытывает нетерпение.

- Герыч предложил, - тут же нашелся Павлик Морозов, сдавший инициатора с потрохами.

Грин легко поднялся и с размаху влепил такую затрещину брату, что тот не удержался на ногах и отлетел чуть ли не к двери. Из разбитого носа потекла кровь.

- Отец тебя уроет, - размазывая кровавые сопли, отгавкнулся он, из последних сил пытаясь сохранить лицо, но брат даже не глянул в его сторону.

- Из какого ж копытца вы водицы налакались, что стали такими козлами? – будто разговаривая сам с собой, сокрушался Грин.

- Да мы б ничо ей не сделали, - попробовал спасти свою задницу Томский.

- Ага-ага! Я видел! Уже ничего не сделали.

Тут он словно вспомнил про меня и обернулся.

- Ты как?

Я не смогла сразу ответить. Мне казалось, что зубы, которые я стискивала, все еще сведены спазмом. Получилось только кивнуть.

- А вообще кто ты?

- А-а-алевтина, - икая от страха, выдавила я.

Грин поморщился.

- Длинно.

- Аля.

Лицо парня смягчилось.

- Не бойся. Теперь тебя и пальцем никто не тронет. Я их поучу жизни, и они будут десятой дорогой тебя обходить. Пойдем, умоешься и подумаем, во что тебя одеть.

От страха, который так и не разжал свою стальную хватку, и перенесенного стресса ноги мои казались ватными. Осторожно я слезла с дивана, придерживая блузку, чтоб не разъезжалась, и посеменила за Грином.

Он открыл дверь ванной.

- Вот, умойся. И не трясись так. Сейчас принесу что-нибудь. Все нормально? – напоследок спросил он, видя мои все еще ошалелые глаза.

Я только кивнула и, захлопнув дверь, тут же закрыла ее на защелку. Мне не верилось, что все закончилось и опасности больше нет. Я боялась, что Грин забудет про меня и подонков- одноклассников, и они могут завершить начатое, еще более озлобленные. Но я не выйду отсюда, пока не приедут родители Бельского, даже если придется сидеть здесь неделю. Или Грин не вспомнит обо мне.

Но Грин, к счастью, не забыл. Пока я все еще стояла в ступоре, он уже сходил к себе.

- Эй, Аля, я принес тебе рубашку. Конечно, ты в ней утонешь, но завяжешь на узел на талии, рукава подвернешь, и будет такой небрежный кэжуал.

Он дернул ручку, но поняв, что я закрылась, постучал.

- Открывай, Пятачок, Медведь пришел!

Несмотря на натянутые до предела нервы, я хрюкнула от смеха. Щелкнув задвижкой, я протянула руку.

- Спасибо. А вы всегда даете прозвища из мира животных?