Внебрачный папа

Глава 9

- Лизхен, ну соррян, это твои родители. И медицина здесь бессильна. Держись! Морально я с тобой, - я отключился.

Какой-то тайный червячок сомнения грыз мою нежную душу. На первый взгляд – Лиза – наилучший вариант выхода из безвыходного положения. Для непосвященных – она просто утонченная особа, предпочитающая уединение, тишину и искусство. Она могла сутками рассказывать о голландцах, прерафаэлитах, импрессионистах, искусстве высокого и позднего средневековья и  так до бесконечности.

Как представитель высшего сословия современного общества я понимал, что в искусстве разбираться желательно. Но слушать невесту мог не более пяти минут, потом мой мозг просил пощады и я говорил: «Стоп!»

Одно дело – любоваться полотнами Левитана, Поленова, Шишкина, Васнецова. Но восхищаться сырыми разделанными тушами и битой дичью – увольте! Или современные направления? Стоять и глубокомысленно пялиться на хаотичную кучу разноцветных пятен и многозначительно кивать головой, когда окружающие ценители находят там экспрессию, аллегоричность или концептуальность?

Без меня, ребята!

Но когда Лиза показывает мне свой очередной шедевр, я кривлю душой и говорю, что картина создает настроение, что глядя на нее, можно медитировать или какую-нибудь фигню в этом же духе. Обижать мне ее и расстраивать точно не хочется.

Она дочь очень влиятельного человека, который обладал не только баснословным капиталом, но обширными связями. И отец, которому всегда падали заслонки на уши при виде возможности приумножить свое богатство, твердо намерился породниться с ним. Вариантов было два. Женить меня или Бельчонка на наследнице, со всеми вытекающими последствиями.

- Григорий, я очень рад, что ты бросил свои экстремальные увлечения и влился в семейный бизнес. За пять лет ты превратился в настоящего профи в управлении делами. Я уверен, что могу спокойно оставить на тебя все и уйти на покой. Ты хваткий, жесткий, умеешь просчитывать риски и действовать быстро и решительно.

Такая прелюдия меня ощутимо напрягла. Не помню случая, чтобы отец меня хвалил. И подвох раскрылся тут же.

- И в силу сказанного, надеюсь, ты понимаешь, что брак – это долгосрочные инвестиции, которые могут открыть нам невероятные возможности, - все так же по-деловому, словно обсуждая открытие филиала в каком-нибудь Крыжополе, отец подводил меня к главному.

- Не вижу связи между моими деловыми качествами и браком. Я жениться не собираюсь. От слова совсем, - отрезал я и собирался откланяться. Но отец, как всегда, имел запасные рычаги давления.

- Тогда я своим преемником сделаю твоего брата, а ты не получишь ни копейки. Понятное дело, пока мы с Василевским будем живы, с бизнесом ничего не случится. Но как  только наша хватка ослабнет, Герман развалит дело моей жизни. А теперь уже и твоей.

Сомневаться в том, что отец поступит так, как сказал, не приходилось. Менталитет бастарда у меня выработался давно, так что ежа голым задом не испугаешь. Конечно, до чертиков жалко почти пять лет каторжного труда. И от мысли, что все, что приросло в компании моими усилиями, достанется Бельчонку, меня потряхивало. Но манипулировать собой я не позволю.

Не обляпайтесь, Алексей Григорьевич!

Вылетев от отца, как ошпаренный, я помчался домой. Думал расчехлить мотоцикл и вернуться к прошлой жизни. Жизни на эмоциях, на драйве. Когда любого можешь послать в дальний пеший поход в направлении икса и игрека без зазрения совести. Однако переступив порог гаража, я не почувствовал былого зова адреналина. Прокатиться с ветерком. Да. Но не более.

Я почувствовал, что все перегорело. Против воли окунувшись в бизнес, осознал, что моя голова не только чтоб шлем надевать. Я ею еще могу работать и неплохо зарабатывать. И никакого отношения к трусости это не имеет.

Не стоит рисковать жизнью, чтоб удовлетворить чужие потребности в кровавых зрелищах. Гонщики – те же гладиаторы, готовые вышибить противника из седла ради победы, ради восторженного рева  толпы.

Кое-какие сбережения у меня были, так что можно и с нуля замутить бизнес. Единственное, бесило , что компания достанется Бельчонку. И даже не из –за денег. Это даст возможность паршивцу чувствовать себя победителем.

От этой мысли кровь закипала и глаз начинал дергаться. Но и жениться, чтоб только взять верх над ушлепком, тоже не вариант. Так я считал, пока не познакомился с Лизой.

Отец, под предлогом семейного выхода в свет, потащил нас к Василевским на торжество. Поскольку я еще не был официально отодвинут от кормушки, то пришлось участвовать в мероприятии. И даже поменять свое решение.

Когда я увидел Лизу, аж сердце сжалось от жалости. Я ожидал увидеть зажравшуюся, избалованную наследницу несметных сокровищ, а увидел несчастного воробышка, не понимающего, чего от него хотят. Понятное дело, ее нарядили, как девицу на выданье - в элегантное длинное платье в греческом стиле, шею обвешали бриллиантами. Их же прицепили и на голову – в маленькой диадемке. Довершали образ а-ля Наташа Ростова длинные, выше локтя перчатки.

Когда ее представляли гостям, она натянуто улыбалась, мучительно краснела и с тоской смотрела на алчно разглядывающую ее толпу. Наверно, считала минуты, пока все разъедутся.

Я собирался общение с ней ограничить фазой поверхностного знакомства, но Бельчонок вынудил меня изменить свои планы. Я заметил, что он оттеснил девчонку за колонну и принялся активно «окучивать». Наглая, развязная поза, большие пальцы, заложенные за шлевки брюк, покачивание на носках – все признаки доминирования. Очевидно, он клеил бедняжку какими-нибудь пикаперскими штучками. А та не знала, как от него отделаться, обводила растерянным взглядом окружающих в тщетной надежде получить помощь.

Однако гости находили более интересные занятия, и никто не спешил на выручку. Она казалась просто никому не нужным ребенком, оказавшимся на празднике взрослых.

Пришлось стать благородным рыцарем и спасти девушку. Я направился к парочке и, оттеснив плечом Бельчонка, обратился к ней.