Внеклассное чтение про Черного лорда

Глава 11.

Время до вечерней лекции прошло очень быстро — всего пара уроков, легкий ужин, и уже надо было спешить вниз, на первый этаж, где для ее занятия секретариат выделил помещение, которое в прошлом, похоже, служило бальным залом. Интента заходила внутрь, готовая к аншлагу, но даже с учетом этой готовности испытала легкий шок — внутри находилось не менее двухсот человек. Ее ждала самая большая аудитория, перед которой молодой учительнице когда-либо доводилось выступать.

В зале, конечно, преобладали девушки, но, к ее изумлению, не составляли подавляющего большинства. На лекцию пришли студенты-мальчики из всех ее групп почти в полном составе, виднелись также и незнакомые лица. В первом ряду сидели шестеро преподавателей, среди которых она, к большому облегчению, не нашла ни лорда Кетима, ни леди Лизергейн, ни ректора. Зато присутствовала Амалия и, к ее удивлению, магистр Вермар, пославший ей ободряющую улыбку одними глазами.

Интента опустила глаза и улыбнулась, а затем выпрямила спину и поднялась на небольшую трибуну с ворохом свитков.

- Дорогие друзья. Коллеги и студенты, я рада приветствовать всех на этом мероприятии, которое признаюсь, немного необычно для меня самой. Но я подумала, что курс литературы не может считаться полным без изучения того, что привлекает всеобщее внимание прямо сейчас. Согласитесь, мы не можем углубиться в изучение замшелой истории, как ее часто называют юные студенты, полностью упуская из вида жемчужины современности.

Произнося последние два слова, Интента, совершенно неожиданно для себя самой, скопировала скрипучий голос леди Лизергейн, и получилось это столь удачно, что по аудитории пронесся смех, коснувшийся как рядов, где сидели студенты, так и преподавательского угла. Эта поддержка приободрила ее, и речь понеслась дальше совершенно свободно — так, что она почти не заметила, как провела первую часть лекции.

Правда, весь план пошел насмарку, поскольку она запуталась от волнения в своих свитках и говорила, не полагаясь на записи, но слушали ее так внимательно, как она и не мечтала. Если студенты и отвлекались, то лишь для того, чтобы выразить удивление тем, что сказала преподаватель — и то, на них немедленно шикали соседи, не желающие упустить ни слова. Несколько раз, особенно при цитировании детской сказки про орка, аудитория заливалась громким хохотом — таким, что сотрясались стены. И конечно, стоило ей разрешить задавать вопросы, как сотня рук разом взметнулась в воздух.

- Пожалуйста, дорогая, - дала она слово первой студентке со второго ряда, позволив себе лишь крохотную паузу на глоток из кружечки с водой.

- Леди Интента, - негромким тонким голоском осведомилась семнадцатилетняя девушка, по виду — скромная жительница центральной вотчины, с ярко-розовыми от волнения щеками. - Скажите, считаете ли вы романы о Черном лорде настоящей литературой?

- Спасибо. Однозначно нет, солнышко, не считаю. Сегодня же во второй части лекции мы коснемся и бедности языка, и стилистической безликости этих произведений и, конечно, абсолютной нереалистичности сюжета. Вряд ли подобные сочинения могут иметь ценность для будущих поколений, как и для нынешнего, впрочем, тоже.

- Тогда почему же они столь популярны, леди Интента? Разве может забыться что-то, известное буквально каждому? - скептически осведомилась следующая студентка - ведьма лет шестнадцати, сердито сверля ее взглядом.

Интента кивнула, словно присоединяясь к такому скепсису, но в ту же секунду беззаботно улыбнулась и обвела взглядом аудиторию, мягким примиряющим тоном обращаясь ко всем, кто удивлялся такому пародоксу:

- Друзья, в каждом веке такого рода литература, ориентированная на незрелые умы и неискушенные души, бывает популярной. И преспокойно забывается уже лет через пятьдесят — это происходит как раз потому, что настоящая литература, как хорошее вино, сохраняет вкус в течение долгих лет. А писанина, подобная этой, стареет вместе с ее автором или даже раньше него. Продолжая метафору, замечу, что она прокисает как молоко — которое хоть и пьют больше, да все время требуют свеженького.

- Для того, чтобы убедиться в этом, - продолжала Интента, - возьмите мой курс истории так называемых «розовых» романов. Под ними подразумеваются как любовные истории, ориентированные на юных девиц, так и дешевый героический эпос для юнош. В качестве примера вы можете посмотреть в сети «Историю одной молодой ведьмы» — это прошлый век. Или даже нечто более древнее - «Приключения сэра Констанциуса в вотчине орков», написанные неким лордом Гожеусом триста пятьдесят лет назад. Кто из вас слышал об этих произведениях, которые когда-то гремели по всему королевству и продавались в каждой лавчонке? - спросила она, делая небольшую паузу.

Аудитория ожидаемо молчала, и лектор вдохновленно кивнула, продолжая:

- Потрудитесь найти эти произведения. Вы будете удивлены, поскольку обнаружите там, как ни странно, те же штампы, что и в книгах госпожи Пестрой: затуманенные очи, пламенеющие сердца, губы, трепещущие подобно лепесткам розы. Уже во времена бедного Гожеуса образованный читатель счел бы это затасканной пошлостью, - сказала Интента, и по аудитории снова пробежал легкий перезвон смеха.

- Вы, правда, думаете, что детская песенка — настоящий источник вдохновения Алиоки Пестрой? - спросил студент в роговых очках такого заученного вида, что оставалось лишь удивляться, как занесло этого юношу на столь несерьезную лекцию. Даже вопрос о детской песенке он задавал с предельно сосредоточенным выражением лица, словно говорил о темных заклинаниях третьего порядка сложности.

- Позвольте мне процитировать, - кивнула ему Интента, показав аудитории свиток с сочинением Пестрой. Прокашлявшись, она зачитала с листа, - «Черный лорд был хуже, чем темный. В его прошлом скрывалась страшная тайна». А теперь, извольте, сказка: «Жил-был злой и страшный Черный орк. Он был хуже самых темных».