Внесем еще одну правку

Глава 1

Не закатывай глаза, не смей закатывать глаза, не закаты… Поздно, мир подернулся черной рябью, а мои зрачки устремились вверх. Хорошо, что хоть хватило ума опустить голову. Дело в том, что моя коллега снова начала утро обожания Алексея Солнечного. У меня заканчивались силы слушать ее, а вот источник сил для рассказа об ее любимом писателе не иссякал. Не подумайте, что я принадлежу к тем ярым поклонникам ТВ, у которых развилась аллергия на печатный текст. Нет, я люблю книги. Но не Солнечного же! Мрачноватые (как иронично) детективы с примитивным сюжетом и максимально пафосным стилем написания выходили на потеху читателям и на мои муки.

У Анжелы были, конечно, дела, но самым важным значилось отравить мое утро. Завтра выходит его новая книги, и совсем скоро пройдет автограф сессия:

-Лерусик, мы пойдем! Получим по автографу, если повезет и на большее можно губу раскатать!

Она самозабвенно прижимала к груди зачитанный томик и что-то говорила и говорила, и говорила. Спасти меня пришел мой теперь самый любимый начальник.  Александр Петрович вдохновлял меня. Его самым большим талантом, к которому стремилась и я, - это умение затыкать людей взглядом и отправлять их за работу одним прямым взглядом. В возрасте, с выпуклым животом и с седеющей бородкой он внушал уважение всем 2 фактами: цепкой хваткой бизнесмена и тем, что основал ту компанию, ради блага которой мы все собрались к 9 утра.

Работу я здесь получила сразу после учебы. В обязанности входили активное перекладывание бумажек, ответы на звонки и составление расписания.  Еще я неплохо научилась выдавать кофе из автоматов за прекрасный напиток богов. Игнат Андреевич сдержанно поздоровался и прошел в свой офис. Ольгу сдуло ветром его авторитета, и я, наконец, смогла свободно вздохнуть.

Отправилась за церемонным утренним кофе. День должен быть хорошим, убеждала себя по дороге. После оглашенного списка дел моего начальника, а он заключался в нескольких пунктах — я была относительно свободна.

Игнат Андреевич углубился в бумажки. Пока весь офис занимался продажей и распространениям лучшей плитки Артериус, я украдкой открыла документ в ворде, который совсем не относился к работе. Из глубинки оупенспейса мне восторженно улыбалась Ольга, подняв книгу Солнечного как вымпел, обещая, что через неделю мне не избежать встречи с ним. Горький вздох. И что только в нем все находят? Конечно, я не могла отрицать того, что он был симпатичным. Длинные пшеничного цвета волосы обрамляли овальное лицо. А с оборота обложки каждой книги в вас вглядывались пронзительные серые глаза. Как вульгарно! Однако уделять слишком много внимания этому выскочке с отвратительным письмом я не собиралась. Вместо этого вникла в свое последнее творение. Я пишу. Писательницей меня еще рано назвать, но я стремлюсь к этому. Совсем недавно отправленный роман в передовое издательство лежал в неприметной папочке «Отчеты 2017». Блаженно перелистывая страницы, я безмолвно благодарила Игната Андреевича за столь свободный график. На моем лице застыла блаженная улыбка буйнопомешанного. Лицезрение итогов месяцев работы прервало уведомление о новом электронном письме.

Знаете, мы все пытаемся предугадать будущее, строим планы  и составляем расписание. Но у судьбы всегда есть свой план. Даже если вам кажется, что все идет так, как задумали вы, не торопитесь пить победный коктейль.

Открыв полученное письмо, я была готова запищать, но сдержанно втянула воздух носом. Самообладание позволило выместить свой восторг лишь торжественным постукиванием пальцев по столешнице. Мой роман (мой!) рассматривали для печати. Чтобы не разорваться от переполняющих меня эмоций, сделала один триумфальный оборот на кресле. Ура! Ура! Передо мной уже цвели праздничные цветы,  я выбирала автограф и была готова давать интервью Юрию Дудю. С небес на землю меня сбросила фраза Ольги, которая умела подкрадываться как ниндзя на боевом задании:

- Тоже предвкушаешь раздачу автографов? Совсем не верится, через неделю мы с ним встретимся.

Конец предложения она высмеяла в папочку, из которой она протянула мне документы для подписи. Уходила она боком и постоянно подмигивала глазами по очереди. Когда она сотворила такое в первый раз, я подумала было, что у нее приступ и потянулась за телефоном для звонка в скорую помощь. На удивление, к такому поведению привыкла и я, и весь офис.

Ее посещение отрезвило меня. Мое увлечение письмом было под грифом секретности для большинства, так что со слушанием фанфар следовало бы повременить. Я написала максимально вежливый ответ, договариваясь о встрече. Приняла пару звонков. Записала максимально эмоциональное сообщение для лучшей подруги в туалете. Заблаговременно дождавшись, когда все кабинки опустеет. С Анжелой мы были знакомы со средней школы. Я была новенькой, у нас оказались похожие интересы. Она стала моим первым и самым жестким критиком. Выкраивала время для прочтения моих страниц, а я делала набеги на ее ночные дежурства в больнице с изрядными порциями еды. Для меня до сих пор тайна, как она решилась стать врачом. У меня мурашки шли по коже, когда я смотрела на ее аккуратные стопочки конспектов.

Вернувшись на рабочее место, я обнаружила письмо, в котором указывалось, что мне назначают встречу в здании издательства уже на следующий день. Снова писк внутрь себя. Мне не терпелось начать говорить о своей книге, о ее будущем.

В нужный мне день Игнат Андреевич отпустил меня, даже не став слушать наспех придуманные оправдания. Зеркало говорило, что выгляжу я великолепно и буду блистать на встрече. Я предпочитала придерживаться дресскода: элегантная темно-серая юбка-карандаш по колено, заправленная кремовая рубашка и легкий пиджак в сочетании с туфлями на невысокой шпильке привет создавали обо мне впечатление разумного уравновешенного человека. Совсем не личности, которой хочется кричать во весь голос, услышав хорошие новости.