Внезапный папа для трех крошек

Глава 4

Маша

Уже две недели, как я работала в этом чудном местечке, где, как ни странно, ощущала себя в полной безопасности.

Мало того, что окрестности представляли собой целую крепость, где можно было затеряться так, что тебя ни за что не найдут, если не захочешь. Так еще и с работой подфартило.

Работка оказалась по моему профилю, по призванию – пекарь-кондитер. Всё, что касается выпечки – это ко мне. Да, как-то негоже нахваливать себя, но я такие вкусные торты пеку, такие воздушные булочки стряпаю – просто отвал башки. Вот чесслово! Еще никто не смог устоять перед моей стряпней. Вот и наши постояльцы уже с самого утра занимают очередь, чтобы полакомиться моей выпечкой.

Я когда узнала, что такая должность и простаивается, чуть от радости не лопнула.

Как будто меня дожидалась! Повезло, так повезло.

Но не свезло бы мне так, если бы не Мария Павловна. Моя тезка. Эта добрая, чуткая и понимающая женщина, занимающая должность управляющей базой, вошла в мое положение. Даже странно, что ей свойственны сочувствие и дружелюбие. Просто на моем пути встречались сплошь жестокие и эгоистичные начальники. Чего только моя мама с отчимом стоили. А эта же женщина была полной их противоположностью.

Вообще-то, я не рассказывала ей о своих многочисленных проблемах, но у меня, наверное, на лице написано, что я бедная и несчастная девушка, нуждающаяся в надежном крове и маломальской защите. И я всё это получила.

На время испытательного срока Мария Павловна оформила меня без документов. Паспорт-то у меня был, а вот трудовую и санитарную книжки я как-то не додумалась с собой взять.

Мне пришлось сдать все необходимые анализы. Вскоре я получила заветную санитарную книжку, а трудовую пообещала “донести”...

Так что пока меня трудоустроили неофициально, но я и этому рада, потому что работа стояла у меня далеко не на первом месте. Главное – я впервые за последние пару месяцев ощутила легкость и свободу. Я смогла расправить “крылья”, словно оказалась на своем месте. Там, где и должна быть.

Не знаю, с чем это связано. Просто так подсказывало мне сердце.

– Мань, там булочки с клюковкой скоро сметут с прилавков, – доложила суетливо Люба, войдя в кухню. Она работала здесь официанткой, но мне иногда казалось, что ее работа заключалась в том, чтобы знать все сплетни. Мимо нее же ни одна не пройдет. Да что там, муха мимо не пролетит. – Замешивай новую партию, если силы еще остались, а то сейчас наплыв будет, многие с экскурсий возвращаются, голодные как волки.

– Силенок у меня полно, так что сейчас всё будет! – засучила я рукава и взялась за свою любимую работу, за которой отдыхала.

Замешивание теста уже давно приравнивалось к медитации. Если мне нужно было подумать о насущном, я замешивала тесто и пекла кексики. Если я грустила, то, не поверите, замешивала тесто, пекла “дофаминовые” булочки и кормила ими детвору. Почему дофаминовые? Да потому что я испытывала радость и счастье от самого процесса и делилась ими со всеми, с кем могла. Правда, за такую вот самонадеянность я зачастую получала по “шапке” от мамы, а потом еще и от отчима.

– Мань, а я чёт не пойму, ты где вечерами пропадаешь? – интересовалась Люба после окончания смены, пока я прибирала свое рабочее место, ощущая, как ее взгляд прожигает мой живот. – Я как не зайду в твою комнату, а тебя нет. У тебя что, мужчина здесь?

– Что, Любка, опять пришла сплетни собирать? – в узкий вход кухни едва-едва протиснулась местная повариха и ветеран кухни, проработавшая в “Просторах” более двадцати лет, Алевтина Васильевна.

Она шла покачиваясь, в белом халате и с рыжими кудрями на круглой голове, похожая на продавщицу советского сельпо. Но, несмотря на свой немалый вес, женщина следила за собой и всегда была на кудрях и ярком макияже.

– Да я просто поболтать забежала! – закатила глаза наша местная красавица, делая большие глаза в мою сторону. Мол, вот помешала, старая толстуха.

– Знаю я твои поболтушки! – повариха остановилась у огромной жестяной кастрюли с супом, в которой побулькивала солянка, и открыла крышку, опуская в красное густое варево половник. – Лучше бы помогла. Чего стоишь и из пустого в порожнее перетираешь? Ничего ж полезного, поди, не сказала. Отвлекает она тебя, Маш?

– И ничего я не отвлекаю, я все столики обслужила. Если б я хотела Маше помочь, устроилась бы на кухню, – отряхнула свой фартук официантки, намекая на статус, по которому она только обслуживает зал, и ничего более.

– Умные все стали, – проворчала Алевтина Васильевна, – и резкие, как понос!

И хоть на Любу она ругалась, мне улыбнулась по-доброму. Не знаю чем, но я ее к себе сразу расположила. И никаких конфликтов у нас не возникало. Пока повариха бродила по кухне, царила тишина, а едва повариха вышла из нее, как неугомонная Люба снова стала любопытничать:

– Марусь, так расскажешь, куда ходишь? Я никому не расскажу, – пообещала с пылом и снова стрельнула глазами в мой живот.

Я усмехнулась и развернулась к ней спиной, чтобы она так откровенно не пялилась на мой беременный тройней живот. В поварском кителе пузико всё-таки не скроешь, не спрячешь от посторонних глаз. Заявлений о том, что я беременна, я пока не делала, о моем положении знала только Мария Павловна. Но, надеюсь, все остальные думают, что это просто издержки профессии, и мою талию так на стряпне немножко разбарабанило.

Но вернемся к мужчинам.... За свои двадцать три года их у меня было не так уж и много. Всего два. Один из них меня даже не помнит. И мой выбор пал на “Великие просторы” не просто так. Уж здесь-то я точно никогда не встречусь с Тарасом. Он птица высокого полета. Если и отдыхает где-то, то только в фешенебельных отелях. Так что шансы на то, что я когда-нибудь встречу его здесь, один на миллион.