Внезапный папа для трех крошек

Глава 9

Маша

Вот только что я мечтала свалить отсюда куда подальше, но несправедливый наезд Северова повернул мои мысли вспять.

От его громоподобного рева задрожала не только я, но и тонкие стены домика. Но я затряслась не от страха. А от гнева. Он во мне запузырился во всю силу, наполняя решимостью не дать себя в обиду грубому мужлану.

Меня этим начальственным тоном не пронять. Я на себя повышать голос не позволю. Не на ту напали, господин хороший!

– В смысле уволена? – вздернула я бровь, пылая от возмущения, как печка. – За проникновение в домик? И при чем тут то, что я пекарем работаю?

И что это за пекуха? Сам он… Боссище, вот!

– Какой еще домик? – с шумом выпустил он из себя воздух. – Я тебя увольняю за некачественное выполнение должностных обязанностей, Маша.

– А что, собственно, случилось?

Как бы ни было обидно, хотелось прояснить ситуацию.

А вообще, что я теряю? Оформили-то меня на работу неофициально, могу и уволиться. Разве только Марию Павловну подводить не хочется. Она на меня понадеялась. Рассчитывает, что буду работать по крайней мере несколько месяцев.

– Ты у меня спрашиваешь? – не сбавлял он злости. – А кто вчерашние булки на выдачу передал? Мало того, что спать любишь, так еще и ленишься новых напечь?

У меня от ярости в глазах потемнело. И показалось, что меня выбросили на берег, как рыбку. Стояла и хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться.

– Так-так, – протянула я, откидываясь на спинку кровати, – давайте разбираться, Тарас, как вас там…

Ни секунды я больше не буду с ним на “ты” разговаривать, раз уж он тут властного босса включил. Это с друзьями можно так общаться, с коллегами, а не с тем, кто прессует, даже не разобравшись. А вроде был таким милым, когда на трассе подобрал и до заправки довез. Вот что власть с людьми делает. Она их превращает в напыщенных баринов.

Решено! С этой минуты только официоз, только хардкор.

– Дементьевич, – буркнул, напирая всеми своими габаритами. – Давай уж разбираться, Маша, как так вышло, что ты постояльцев булками отравила.

Во мне что-то громко треснуло. Ах да, это было мое терпение. Как оставаться спокойной, когда тебя отчитывают прямо в постели? Мог и до завтра вопрос отложить, а не так действовать так рьяно.

– Никого я не травила! С чего вы это взяли? Кто отравился и почему сразу решили, что виновата я?

Северов призадумался, и мне хотелось верить, что он сложил дважды два. Прежде чем кидаться такими вот безосновательными заявлениями, нужно иметь железные аргументы. Сомневаюсь, что они у него были!

– Отравилась семейная пара. Мне сообщили меню сегодняшнего вечера. И в нем были булки с несладкой начинкой. Вчерашние. Это исключено, Маша. Мы здесь подаем всё самое свежее.

Вот вроде подошли к разговору по существу, а меня боссище так разозлил, что засвербело внутри от желания если что и говорить, то только наперекор.

– А не просветите меня, Тарас Дементьевич, кто это – мы? – я демонстративно сложила руки на груди, глядя на него в упор. – Я вас тут сегодня вечером на раздаче не наблюдала. И какой это вы мышкой прошмыгнули мимо, чтобы вчерашние булки постояльцам передать?

– А с чего это я должен тебя просвещать, Маша? – грозно наседал на меня новоявленный босс. – В мои обязанности не входит контроль раздачи обедов и ужинов!

– А завтраков? – парировала я с елейной улыбочкой, хоть и знала, что нарываюсь и у босса скоро пар из ушей пойдет.

А мне-то что? Чего мне бояться? Он же меня скоро уволит. Меня здесь скоро не будет. Фью-у-у-ть – и уеду отсюда вместе с целым выводком боссовских детей, о которых этот остолоп не в курсе.

– Маша! – вызверился он на меня, предупредительно сжимая кулаки. – Кончай испытывать мое терпение. Отвечай по существу. Подавала старые булки или нет?

– У меня не бывает старых булок, – процедила не без гордости за собственный труд, – всю мою выпечку гости сметают с полок и употребляют свежей, забывая о диетах и калориях. Да так, что только за ушами трещит. Так что меня оклеветали. Можете у Алевтины Васильевны спросить поутру. Я у нее всегда была на виду. Она может подтвердить, что и кому я подавала. И вообще, у нас учет ведется. Строгий…

Прямо во время своего монолога я не удержалась и зевнула, ведь время-то было позднее и, несмотря на то, что босс сделал мне мощный укол адреналина, на меня напала сонливость. Но получилось так, будто разговор на меня навевает скуку и зевоту.

По крайней мере, боссище так и подумал. Желваки на его щеках не просто заиграли, они буквально завибрировали, а сам он напрягся так, что чуть ли не заискрило напряжением в двести двадцать вольт.

Ух, вот не так я себе представляла знакомство с управляющим “Просторов”. Совсем не ожидала, что это будет Тарас Северов. И никак не могла предположить, что у меня с отцом моих деток не заладится общение. А всё почему? Да потому, что он вредный индюк с самомнением до небес! Ишь, решил тут скромного работника кухни построить. Спустить на меня всех собак.

– Вот что, Маша, – боссище шагнул ко мне, навевая непрошеные воспоминания, и я вскинула на него ожидающий взгляд. – Завтра мы выясним у Алевтины Васильевны, что ты подавала на ужин и такое ли уж свежее оно было.

И вроде ситуация разрешилась и накал немного утих, а я возьми да снова дерни тигра за усы:

– А вы мне своего шпиона выдадите?

– Не понял, – Тарас наклонил голову и в задумчивости нахмурился, – какого такого шпиона?

– Ну, того самого, – пропела я невозмутимо, – который на меня клевещет. Следит, какие я кому булки подаю…

И тут меня осенило. И как я раньше не догадалась?

– Так это же Люба! Кому, как не официантке, знать такие вещи, – рассуждала в стиле капитана Очевидность. – Так это она?

Видимо, мой воинственный вид навел Северова на определенные мысли, и он даже улыбнулся. Что? Чего это он вдруг сменил гнев на милость? Или он решил за мой счет развлечься?