Внезапный папа для трех крошек

Глава 10

Маша

Раннее утро встретило меня криком петуха на будильнике, испортившейся погодой и полным внутренним раздраем. Уснуть после ухода зловредного босса удалось не сразу, так что проснулась я с тяжелой головой. Но работу никто не отменял.

Даже если она начнется с моего увольнения, на кухне я должна быть как штык. Так что я шустро собралась и вышла из домика, направляясь на рабочее место. Покидать уютный домишко было грустно, но я старалась не унывать. Больше об увольнении переживала.

Как бы рано я ни пришла, а Алевтина Васильевна уже подготавливала кухню, подчиняясь извечному режиму, которого она придерживалась двадцать лет.

Представляю, сколько работников уже повидала эта кухня. Внутри тихонько заныл, заскреблось что-то. Мне очень не хотелось увольняться, и было обидно, что всё сложилось так по-дурацки.

Я точно никого не хотел отравить! Исключено, что подала испорченную выпечку. Я нисколько в этом не сомневалась. Профессиональная гордость попросту не позволила бы этого. Так что очень надеялась, что сегодня всё разрешится благополучно.

Разве что втайне боялась, что Северов заявится прямо на кухню и устроит очередные разборки, выпуская наружу внутреннего медведя. Но я его не боялась, ведь прогибаться под него не стала бы ни за какие коврижки.

– О, Машенька, доброго утречка, – добродушно поприветствовала меня Алевтина Васильевна, от чьей улыбки даже солнце выглянуло из-за туч.

– Доброе, доброе, как у нас тут дела? – я оглянулась вокруг, надевая фартук и убеждаясь, что кухня в полном порядке.

Глянцевые поверхности радовали чистотой, натертые до блеска, везде царил идеальный порядок, у каждой вещи было свое место, и в воздухе пахло свежестью и чуть-чуть – моющими средствами. Пока еще помощницы поварихи не пришли, а официантки так и вовсе придут через два часа, к раздаче. Так что мы с ней на кухне находились вдвоем. И я ожидала, что она начнет расспрашивать о вчерашнем происшествии.

Но напомнил Тарас, ни свет ни заря явившийся в нашу обитель. Чем изрядно удивил Алевтину Васильевну. Она ошалело уставилась на Северова, который появился в кухонном проеме, заполонив его своим богатырским ростом.

У меня словно кто-то невидимый отобрал весь воздух, бросило в жар, и поджилки затряслись, а тело пришло в боевую готовность. Рука как-то сама по себе потянулась к скалке, тихо-мирно ожидавшей своей привычной участи – раскатывать тесто. Но, если надо, она повстречается с лобешником босса.

Ну, если он, конечно, снова начнет вести себя неподобающе. А о том, что он может что-то вычудить, говорил его взгляд, который был красноречивее слов. Под ним я почувствовала себя мушкой, над которой нависла огромная мухобойка.

– С добрым утром, – перевел он взгляд с меня на Алевтину Васильевну.

И я догадалась, что мне стоит спрятаться за огромной кастрюлей, чтобы Северов не заметил мой живот. Повариха, кстати, его почему-то не замечала. Видимо, она считала нормальным, что человек может иметь лишний вес, поскольку ее собственный стремился к центнеру.

– Тара-а-ас, как же хорошо, что ты к нам зашел, рада тебя видеть, – по-родительски встречала его Алевтина Васильевна. – А мы с Машенькой уже к работе приступили.

Она взглянула на то место, где я только что стояла, и было заметно, что удивлена моей рокировке. Но ни в чем крамольном меня она явно не заподозрила, поскольку просто улыбнулась и продолжила мило общаться с Тарасом, расспрашивая о братьях, путешествии деда с его супругой, напутствовала его в новом начинании и расхваливала нашу кухню.

Я видела, что Северов так и хотел вставить словечко, но стоило ему открыть рот, как говорливая повариха заводила новую тему, так что всё сводилось к ее монологу.

– А ты чего так рано пришел, Тарас? – повариха встрепенулась, опомнившись. Видимо, поняла, что новый управляющий неспроста пожаловал на нашу кухню.

Северов приосанился, острый взгляд стрелой пришпилил меня к полу, а потом он перенес внимание на Алевтину Васильевну. Покашлял в кулак и вмиг из обаяшки превратился в боссище.

– У нас вчера ночью произошел инцидент, с которым мы будем разбираться, – вещал Тарас, поджимая губы и немного раскачиваясь на пятках с убранными за спину руками. Он напоминал строгого рефери, только свистка не хватало на груди.

И красной карточки в руке – для меня.

– А что такое случилось? – распереживалась повариха.

– Двое наших постояльцев уверяют, что отравились после ужина в столовой. Они предположительно ели второе и пирожки с капустой.

Я не удержалась и прыснула. И ситуация вроде совсем не смешная была, а меня почему-то развеселила серьезность Тараса. Так и казалось, что заиграет тревожная музыка и раздастся голос комментатора: “Следствие зашло в тупик… Расследование загадочного отравления взял в свои руки молодой и цепкий следователь Северов Тарас Дементьевич…”

– Я сказал что-то смешное, Мария?

Фу-ты, ну-ты, как официально. Допустим…

– Да как отравились? – Алевтина Васильевна затряслась так, что ее объемный подбородок пришел в движение. Она совсем не слушала нашу перепалку, придя в ужас от принесенной Северовым новости. – Маша не могла никого отравить. У нас здесь всё самое свежее.

Я усиленно кивала, соглашаясь с ней. Хоть и не сомневалась в своей невиновности, а все-таки было приятно, что меня защищают. Повариха ни секунды не сомневалась, что я ни в чем не виновата. Да и честь своей кухни заодно отстаивала.

Пока она распалялась всё сильнее, я смотрела на Северова с укором. Мол, смотрите, Тарас Дементьевич, как по вашей вине хорошая женщина переживает. Алевтина Васильевна схватила круглый жестяной поднос и стала им обмахиваться, как веером. Температура в кухне еще не была высокой, а значит, поварихе стало жарко от волнения.

Она так разнервничалась, что покраснела, как спелый помидор, продолжая причитать о свежести продуктов и вчерашнем меню.

– Нет, вы меня, конечно, извините, Тарас Дементьевич, но я не верю, что дело в наших блюдах, это исключено, – продолжала настаивать изрядно побледневшая Алевтина Васильевна, закрывая меня своей внушительной фигурой и шагая на Северова, взявшись за сердце. – Ведите меня.