Внеземная любовь

Глава 24

    Проснулся я рано от того, что отлежал руку, попытался её высвободить — не получилось. Не открывая глаз хотел поменять позу, но пришлось приподнять голову и посмотреть. Увидев, расплылся в улыбке — на моей ладони, как на подушке лежало лицо Ло. Наверное ночью она так сладко устроилась. Как видно, почувствовав мои тёплые мысли, девушка открыла глаза и тоже улыбнулась.

       — Как приятно спать на твоей ладошке, — подумала она, а потом произнесла это вслух на своем языке, продолжая нашу вчерашнюю игру. — Ты сегодня проснулся раньше меня, молодец. Давай-ка вставать и собираться, может сможем пораньше сегодня выехать.

       Я согласился. Немного откинул край одеяла, потянулся за своими трусами, но Ло остановила меня:

       — Кен, я понимаю, что тебе это непривычно, но, пожалуйста, не одевайся пока, — она опустила голову, смутившись своей же просьбы. — Ты знаешь, что по профессии я биолог, мы изучали, хоть и не очень глубоко, анатомию и физиологию всех известных гуманоидов: и эннов, и трионов, и людей. Видела я картинки, но сейчас, когда смотрю на тебя, то просто глаз оторвать не могу. Причём это совсем не научный интерес. Не пойму саму себя. Помнишь, что я сказала, когда ты попросил произнести вслух одно предложение на языке хаури?

        — Нет, тогда я даже не разобрал сколько слов прозвучало.

        — Я сказала, — и девушка повторила.

         На этот раз все слова оказались мне знакомы. Вчера мы их несколько раз повторяли. Как я тогда и предположил, это был вопрос: «Почему ты мне так нравишься?»

        — Хорошо, — согласился я, — не буду одеваться до тех пор, пока не поедем. Но под вашим солнцем, без одежды, я просто сгорю. Это у нас так говорят — то есть, кожа покраснеет и будет сильно болеть.

       На том и порешили. Я брился, Ло подавала завтрак. На этот раз она даже взяла какой-то брикет, положила его на почву и подожгла. Сверху поставила котелок с водой и заварила в нём зелу. Потом мы быстро сполоснули руки и лицо и сели завтракать. Только не напротив друг друга, а рядышком и постоянно касались плечами или руками, смеясь и запивая зелой уже не очень свежие лепeшки.

          Солнце ещё полностью не вышло из-за горизонта, когда мы двинулись в путь. Возможно, гаинский чай нас так взбодрил или ещё что-то, но мы постоянно общались. Ло говорила мне всё новые и новые слова на их языке, я их повторял и часто неправильно, а она смеялась и переводила, что у меня получилось. Несмотря на все ошибки и несерьёзное отношение, в моей голове потихоньку что-то откладывалось. К следующей остановке я уже смог сказать: «я хочу кушать» на языке гаинтян.

           Как только мы вылезли из люлек, то первым делом поцеловались. Причём целовались так, будто не виделись много лет и вот, наконец-то, встретились! Потом сбегали по очереди в лес и уселись на быка ехать дальше. Как всегда начали в пути свою трапезу. Поначалу кушали, болтали и смеялись, но вдруг лицо девушки стало серьёзным, а потом и вовсе обеспокоенным.

       — Плохи дела, — подумала она, — тучи собираются, ночью дождь будет. В принципе я этого и боялась. Сейчас же холодный сезон, нам ещё повезло, что два дня были сухими. Обычно в это время льёт каждую ночь.

       Я посмотрел на небо и ничего особенного не заметил, может быть только на западе видна лёгкая дымка.

       — Ну и что будем делать? — озабоченно спросил её.

      — Есть тут неподалеку одна пещера, где можно спрятаться, но туда около двух часов ходу.

       — Так пока дойдём, будет уже темно.

       — В том-то и дело, что ещё по дороге туда можем промокнуть, а на завтра ещё два часа потеряем, чтобы назад к лесу дойти. А без леса нам нечем Рама кормить.

       — Значит придётся спать под дождём? Это плохо?

 — Не очень, дожди у нас тёплые. В дождливую ночь намного теплее, чем в безоблачную, но твоя одежда промокнет и постель вся в грязи испачкается.

        — Если только это, то совсем не страшно. Одежду сниму и в рюкзак положу, он из непромокаемой ткани сделан. Ведь тебе, как мне показалось, я так больше нравлюсь, — я хитро подмигнул ей, — а чтобы постель не класть в грязь, срубим мачете два три дерева и сделаем настил под матрацами. Я же рассказывал, как это делал, когда по лесу к тебе добирался.

       Так и договорились. Ло стала убирать посуду, а за ней и столик сняла со спины быка. Потом мы поудобнее устроились в люльках, что бы спокойно переваривать съеденный обед.

          Не знаю, сколько прошло времени, когда Ло опять заволновалась, на этот раз серьезнее.

       — Кен, у нас ещё проблема, — сказала она на их языке вголос, а дальше опять перешла на мысленное общение. — Вон там видишь? Вдалеке холм с плоской вершиной.

       Я посмотрел вперёд и увидел небольшую возвышенность, над которой летали какие-то птицы. Дорога, по которой мы ехали, как раз там и проходила.

       — Вижу, а что за птицы летают над ней?

 — Это ящероптицы или, как ты их называешь, птеродактили. Они на этом холме из года в год откладывают и высиживают яйца. Сейчас как раз должны вылупляться детёныши. Это самое опасное время для малышей, вот родители и охраняют, кружась и наблюдая сверху за всей округой.

       — Но ты же умеешь разговаривать с ними?

      — Да, они меня знают и не боятся, а вот ты чужой и пахнешь по-другому. Я не знаю, как они к этому отнесутся.

       — Ладно, посмотрим, как мы с ними поладим, — сказал я, а сам достал ружьё и проверил его.

       — Только пожалуйста, не убивай их, у них же дети, — взмолилась Ло.

        — Что ты, я и в прошлый раз не убил не одного. Просто ранил в крыло, а это быстро затянется, и он опять будет летать. Да и стрелять буду только в самом крайнем случае, — пообещал я.

       Когда мы стали приближаться к опасному месту, целая стая птеродактилей с криками направилась в нашу сторону. Пролетели довольно высоко, но сразу развернулись и начали кружиться над нами, опускаясь всё ниже и ниже.